Укрощение строптивого Дракона

ГЛАВА 11

Да, адреналин понемногу уходит из вен и артерий, растворяется по моему невероятно возбужденному настоящей опасностью, чужими смертями и пролитой кровью телу.

Скоро ко мне придет размеренное спокойствие, как я уже хорошо знаю.

Не потому, что я постоянно кого-то убиваю в подобных обстоятельствах, просто за вспышкой гнева и понятного насыщения адреналином ко мне всегда приходит умиротворение и успокоение.

«Значит, не сейчас тебе придется умереть, а когда-то после, милая девочка Ольга! А ведь ты готова к чему-то такому каждый раз! — хорошо понимаю я подоплеку своего такого обычно вызывающего поведения. — Потому что совсем не держишься за новую жизнь — нужно откровенно себе признать. Потому выступаешь так жестко, ведь где-то глубоко внутри себя ждешь освобождения от здешнего существования!»

Я здорово выступила перед немногочисленными благодарными зрителями, одна нейтрализовала троих разбойников, одного охранника стрелков, еще обоих лучников, попавшихся на моем пути, приговорила к неминуемой смерти от моих рук, один умрет довольно быстро, второй уже отходит.

«Да, вот так хладнокровно устроила натуральную резню на этом промокшем насквозь лугу, значит, прошла тот самый тернистый путь, который позволяет не думать в ответ: а имеешь ли ты право на убийство? На тебя напали, ты отвечаешь, а кому по итогу не повезло, будет понятно после самой схватки. Сейчас не повезло этим двоим молодым паренькам и одному здоровому мужику-крестьянину в самом расцвете сил. Они не так непосредственно угрожали моей жизни с этой стороны протоки, пока я сама не кинулась в атаку, потом просто убегали большей частью, но ты все равно не отпустила никого, — откровенно признаюсь я перед собой. — Тогда тоже несколько примерно похожих людей лишилось жизней, только в тот момент, оказавшись в новом мире, выбор казался однозначно определенным: или ты их ведешь к прокурору, или они тебя к очень страшной смерти. Да еще не всех я сама убила, добить первых встреченных мной людей помогли искавшие этих же разбойников дружинники».

Размышляю я, стоя над бедолагами, попавшимися мне в бою.

«Ты сильно изменилась, окружающая обстановка сделала тебя гораздо жестче и беспощаднее, шесть месяцев назад ты бы не стала убивать уже бегущих от тебя!» — говорю я себе.

— Оправдываться не стану. Они стреляли в меня и ранили мою лошадь, поэтому достойны смерти. Мужик с дубиной убил бы меня с одного удара, — негромко отвечаю на свои сетования. — Или переломал навсегда. Я оказалась быстрее, хотя он все же самый обычный крестьянин, не слишком умелый в бою, просто почему-то вставший на путь зла и разбоя. Убить его получилось без особых трудностей.

Мой удар с лета разрубил ему шею и еще позвоночнику досталось наискосок, так что только горячая кровь течет теперь на мокрую землю из мертвого тела, где сразу же мешается с налившейся с неба водой.

Брать в плен откровенно не хочу никого, теперь уже хорошо понимаю, какие пытки их ждут здесь, на месте и дальше тоже, потом только медленный костер окажется обеспечен в ближайшем будущем.

Такие здесь условия жизни и смерти по закону, усугубляемые наказаниями за явное покушение на жизнь особо важной персоны. Долгие и мучительные пытки неизбежны для пленников, в таком исходе можно не сомневаться.

«Графиня — хозяйка здешнего владения? Хозяйка. Ее карету обстреливали из луков? Обстреливали. Я должна ее защищать? Больше жизни!» — приглушаю я что-то говорящую мне с понятной укоризной совесть.

«Защищать можно по-разному! Осталась бы около кареты, самой нападать на стрелков ты не обязана! Для такого дела дружинники есть!» — не сдается она.

«Я просто сделала свой выбор. В голове прямо, как порох вспыхнул, как мне захотелось отомстить хоть кому-то за свою неудавшуюся жизнь. За тот чертов портал, выбросивший меня из своей, очень мне нравящейся. За родителей и друзей, для которых я навсегда осталась внезапно и бесследно пропавшей в парке. Что они представляют про мою судьбу? Что меня похитил и медленно убил какой-то маньяк? Поэтому я не держусь за новую жизнь, у меня здесь никого нет, в новом мире! И вряд ли кто-то появится вообще, настолько я не человек здешнего времени!» — отбиваю ее упреки.

«Еще скажи, что не захотела наглядно показать свои умения приятелям своим, тем же дружинникам и самой графине?» — все не успокаивается совесть.

«Да. И это тоже, мне такая репутация очень нужна. Еще один кирпичик к своей будущей независимости, о которой я могу пока только мечтать. Здесь, в довольно мрачном средневековье, только защищаясь свободную жизнь не устроить никак. Нужно атаковать и побеждать врагов, создавать свою личную легенду, чтобы нашлось меньше желающих обидеть одинокую попаданку!» — признаю я отчасти какую-то правду в упреках.

Можно еще рвануться в лес через кусты, чтобы там выскочить сбоку убегающим слева и атаковать их, но я гашу такие слишком лихие намерения.

Я уже выпустила накопившийся пар, теперь нет смысла нападать на убегающих разбойников, чтобы нести дальше боль, страдания и смерть.

«Да, тут и сейчас только так: или ты убьешь всех, кто для тебя опасен, или они тебя достанут и забьют потом!» — напоминаю я.

«Разобралась именно с теми, кто стрелял в меня и ранил мою Гнедку. Так что хватит подвигов на сегодня», — говорю себе.

«Пятилетку личных достижений не будем выполнять ни в три, ни в четыре года, а то можно серьезно надорваться во время самого кровопролитного процесса!» — тоже хорошо понятно мне.

Биться в кустах — слишком сложное дело, ведь неизвестно, кто кого первым услышит и заметит, всегда можно пропустить удар сбоку или сзади. Кинуть сильно и метко копье, местную боевую рогатину или просто обычные вилы способен любой крестьянин, а вот увернуться может у меня уже не получиться.

Все же я без нормальной защиты, да и шлема на голове нет. То есть его у меня вообще нет.

Для личной охранницы он не требуется, главное в моей профессии сразу видеть и даже слышать подозрительные движения и шорохи, в таком деле шлем будет только очень сильно мешать.