Укрощение строптивого Дракона

ГЛАВА 12

— Как говоришь, уже покойник? — заливается более смешливый Терек. — Много и тупо шутил! Га-га-га!

— Гы-гы-гы! — вторит ему Норль. — Уже покойник! Ну ты даешь, Олга! Откуда только все такие истории берешь?

Историй у меня таких много, ведь в прошлой жизни все время в мужских компаниях вращалась и к похожему трепу здорово привыкла.

Ну, они могут теперь долго заливаться, пока вволю отсмеются и по-разному не попробуют интерпретировать мою шутку.

«Нужно приятелей вернуть на землю, а то чего-то они совсем расслабились», — решаю я.

— Чего ржем? Как жеребцы холощеные? Вдруг эти вернутся? — киваю я на лес.

— Холощеные? Упаси нас, Святой Иов! Злая ты, Олга! Такие страшные слова своим друзьям говоришь! — крестится по-местному Терек, переводя сжатую ладонь с головы на живот и обратно несколько раз.

Моими друзьями Терека с Норлем можно вообще-то назвать, ко мне совсем не пристают, немного шутят, конечно, довольно топорно и кондово, как обычные местные мужики. Но границу моего личного пространства держат постоянно, уже насмотрелись отлично, что бывает с теми, кто позволяет ее себе нарушать.

Побаиваются меня, в общем! За дело, конечно!

— Не, не переживай за убежавших разбойников! Освальд с парнями нашли бревно через протоку в двухстах лигах подальше и все по нему перескочили. Даже в воду не полезли, не то, что нам пришлось! — снова немного упрекает меня Норль.

— И так мокрые полностью! Чего там бояться! — отрезаю я его претензии.

— Теперь они зашли в лес, пройдут по нему немного! — объясняет мне Норль и показывает вправо. — Могут догнать подстреленного, за ним только и пошли, его двое вроде в лес потащили, но Швиндер из арбалета хорошо попал, не жилец он!

Ну да, здесь попадание стрелой или болтом в живот — неизбежная мучительная смерть. Которую вообще нет никакого смысла как-то особенно долго затягивать.

И точно, за протокой я вижу шестерых лошадей, рвущих высокую траву, за которыми присматривает один из дружинников. И еще лошади приятелей занимаются тем же самым, но они у них хорошо обученные, никуда без хозяев не уйдут, поэтому спокойно оставлены без присмотра.

«Вон моя Гнедка пасется, тоже набивает живот свежей травой, пользуясь минуткой свободы. Боль от раны уже, наверное, утихла», — вижу я.

Могут даже от стаи волков лошадки приятелей отбиться, как они мне хвастают, но я тут им совсем не верю, трепачи они изрядные, точно все привирают про своих животин.

Как про меня постоянно излишне доверчивым слушателям заливают.

Волки здесь больно здоровые и свирепые, и в одиночку лошадь задерут, как бы она копытами не лягалась.

Часто их с охоты дворянской привозят, и всегда кто-то сильно пострадавший от огромных волчьих зубов имеется из прислуги и загонщиков.

А то и из самих благородных охотников, кто решит с загнанным матерыми волкодавами зверем один на один сразиться, популярное такое здесь дело для проверки боевых умений и особенной храбрости.

И на такие культурные мероприятия сопровождаю постоянно свою хозяйку, потому что сам граф — просто неисправимый фанат псовой охоты.

С другой стороны, чем ему тут еще развлекаться?

Охота, военная служба, война, управление владением, пиры и много доступных женщин вокруг.

Еще всякие интриги и заговоры дворянские одной партии благородных господ против других, таких же самых.

Нормальная такая возня пауков в банке, от которой в основном страдает простое население своих и чужих владений.

— Мою Гнедку ранили, в бедро заднее попали, подлечить требуется, — напоминаю я дружинникам.

— Полечим, у Терека все есть. Глубоко стрела вошла? — интересуется Норль.

— Пятая часть малой лиги примерно, — так я обозначаю пять-шесть сантиметров.

— Не так глубоко, но эти черти стрелы в землю втыкали, заражение может пойти, — чешет затылок Норль, сняв надоевший шлем.

— Мне первым залпом попали, так что может без земли обошлось, — сомневаюсь я.

— Посмотрим, — неопределенно обещает Норль.

— А если засада там наших ждет? — киваю я на лес в правую сторону, куда ушли дружинники.

— Так их там пятеро воинов настоящих в броне и с арбалетом, отобьются! — Терек не переживает за других дружинников, особенно против каких-то там лесных разбойников, но не забывает меня все равно подколоть, как он вообще любит. — Даже ты, Олга, самая обычная простая девка и то троих успела прибить, а они все же настоящие мужики! С оружием хорошо обученные!

«Легкая такая подколка по здешним понятиям с налетом мужского сексизма», — прищуриваюсь я уже на него с заметно недовольным видом.

А приятели опять весело ржут, правда, теперь уже Терек отошел подальше, чтобы не схлопотать по какому-нибудь сильно болезненному месту от меня за свой длинный язык.

Он хорошо знает, как я могу сгоряча приложиться. И предупреждать не стану.

Потом только извинюсь без проблем.

Ну, это они от возбуждения самой схваткой много болтают, переходя установленные границы, правда, не очень значительно. Можно дать скидку сейчас, раз прибежали все-таки за мной, а теперь снимают с меня кучу хлопот с телами разбойников.

Отношения у нас совсем приятельские, я сама задираю молодых мужиков еще побольше, чем они сами себе такого позволяют. Немного откровенности в дружеской форме и еще побольше крепких словечек в разговоре никому не помешают, зато становится гораздо веселее жить и время быстрее проходит.

Особенно, когда кувшины с сидром так и летают на столе.

«Время — да, здесь постоянно слишком долго тянется для меня, привыкшей все еще к современной скорости общения. Все эти манерные и церемонные условности при дворянской жизни, целые этикеты встреч и прощаний, кто к кому и когда первый подходит, еще какие правильные слова должен говорить. Графиня должна подобными вещами постоянно заниматься, как представительница древней и особо славной фамилии, посещающая владения своих вассалов».

«Только она вообще не тянет общение с совсем простыми мужиками-баронами и еще более простыми рыцарями, их вообще необразованными женами, слишком отстраненно от них выступает из-за обычной своей робости и неумения правильно общаться. А они искренне думают, что из-за родовой спеси и специального соблюдения слишком большой дистанции, что, мол, мы ей не ровня. В отличии от того же новоиспеченного графа, который сам из обычных баронов, понимает своих собратьев с ходу, ну и сам весьма обаятельный мужик, всегда знает, что и как нужно правильно сказать», — вспоминаю я свои долгие бдения за спиной графини.