Укрощение строптивого Дракона

ГЛАВА 14

Пока мне пришлось отправиться следом за каретой графини, которая приказала кучеру по обочине дороги как-нибудь пробираться к карете графа.

Кучер только беспомощно развел руками, у него есть строгий приказ от самого графа держаться обозначенного места в караване и никуда не выезжать, однако сейчас хозяйка крайне настойчиво требует пробраться краем дороги в голову каравана.

Такое вообще не просто устроить, чтобы провести четверку лошадей вдоль как попало расположившегося и брошенного пока возницами каравана. Правда, их все же четверо запряжено, карету они протащат по любой грязи, только кучер должен проявить настоящие чудеса управления своим табуном.

«И вот на хрена ей сдалось пробиваться вперед?» — с понятной грустью я смотрю на бледнеющего и краснеющего кучера.

Понятное дело, спорить с графиней он не станет, хотя понимает, что может нарваться на ругань и прочие оплеухи от самого графа и его Старшего.

Им там графиня Цецилия сейчас вообще никак не требуется, чтобы даже просто на глаза попадалась.

Они считают большие убытки от нападения, причем, прибыли от него же вообще никакой не имеется.

«Не порадуют разбойники графа своими трофейными лошадями, дорогими мечами и броней, вообще ничем таким точно не порадуют», — хорошо понятно мне.

Поэтому я внимательно посматриваю по сторонам, пока веду Гнедку в поводу за крайне медленно ползущей каретой, не собираясь на нее забираться по возможности.

Поручить ее пока некому, мои приятели теперь окажутся плотно заняты оказанием помощи, лечением людей и лошадей, как остальные наши воины, но я могу привязать ее к карете, когда та остановится наконец.

Мне хорошо понятно заранее, сейчас графиня рванется к любимому мужу, демонстрируя свою заботу о его жизни и здоровье, но будет только очень всем мешать на поле случившегося боя.

Где дружина графа явно получила хорошую трепку, но вот как именно все случилось, я пока не понимаю.

Не видно ни пленных, ни убитых врагов, вообще ничего такое я не могу рассмотреть.

Никто не сгоняет в кучку пленников, не сбрасывает тела убитых или раненых разбойников вниз.

«И это они тут столько времени бились? Чего ради вообще?» — даже близко не понимаю итогов битвы.

Зато вижу раненых лошадей, прямо через одну раненых. Впрочем, такое же касается дружинников, многие из которых уже щеголяют окровавленными перевязками.

«Сидела бы уж ты на месте, не смешила народ своей смешной фигурой в бархатном дорогом платье, когда у нас есть убитые и много раненых, — как я уже вижу и понимаю. — Графу сейчас вообще не до тебя и твоей дурацкой заботы, курица ты смешная!»

Но авторитетно указывать, что положено делать своей хозяйке, я не могу, пока не видно конкретной опасности, чтобы хватать ее и тащить в безопасное место. Пока убийцы с длинными кинжалами не показались ввиду, а стрелы снова не летят в ее сторону.

«Тем более, что ей в совсем недалекую голову пришло, уже не выковырять никак!» — усмехаюсь я

Наши дружинники взяли холм под свой контроль, лес вокруг него тоже уже, наверное, проверили. Так что врагов здесь больше нет, графиня вполне имеет право вылезать, где ей вздумается.

«Я ей точно не стану ничего запрещать! — говорю себе. — Пора вернуться в образ невозмутимой и очень молчаливой северянки. Которая круто оформила свое дело через атаку, перевыполнила все планы, а теперь может отдыхать».

Там что вскоре, увязая нарядными туфельками в непролазной грязи разбитой дороги, в сопровождении пары служанок, держащих ее под руки, чтобы самой не растянуться на колдобинах, доверху заполненных грязной водой, графиня, смешно поднимая обеими руками свое нарядное и тяжелое платье, начала перебираться через колею.

Я только кривлюсь внутри от такой настолько несвоевременной, на редкость душераздирающей картины, но бодро вытаскиваю свой палаш, чтобы с ним наголо и с крайне молодецким видом прикрывать свою нанимательницу от нападения сзади.

После того, как получилось преодолеть саму дорогу, потеряв в грязи пару раз туфли и послав нырять за ними уже сильно чумазых служанок, добравшись до кустов у подножия холма, шагать стало гораздо легче по траве, но вот забраться на сам холм у графини, конечно, не получилось.

Он оказался обкопан весь по кругу так, что превратился в довольно неприступную крепость. Все дорожки и тропинки наверх прерываются двухметровым отвесным обрывом, на который одному так просто вообще не забраться.

— Думали по кустам заскочить наверх! А они все срезаны недавно и в песок воткнуты, тут же вываливаются, только за них возьмешься. Этот спуск еще прикрывают ямы, которые дальше на холме накопаны! — слышу я, как кто-то из даже не раненых дружинников, штурмовавших сам холм, рассказывает Норлю о том, как им туго здесь пришлось.

Приятель с интересом посматривает на естественное укрепление, которое руками продуманных разбойников стало вообще неприступной крепостью, особенно во время дождя и сразу после. Еще с заметным юмором посматривает на вылезшую графиню, которая как раз уперлась в такую стенку, еще с явным сочувствием таращится на меня.

А я чего, с бравым видом стою за спиной нанимательницы и тоже улыбаюсь ему, пока сама графиня и ее служанки не видят моего смеющегося лица. Так ведь настучат обязательно, такая здесь принята постоянная манера поведения.

— У разбойников лучники сверху стреляют без перерыва, а нам до них вообще не добраться, только полезешь на верх с чьей-то помощью, как из ямы тебя разбойник норовит очень длинным копьем в лицо кольнуть! А тебе его просто никак не достать! Приходится обратно скатываться вниз! Из кустов бьют по нам, им все видно, а наши лучники и арбалетчики их даже не видят! Стреляют по кустам наугад, но не видно, что кого-то выбивают! — продолжается волнующий рассказ.

Графиня потыкалась-потыкалась в реально неприступные подъемы холма и приказала служанкам отправиться за графом. Но простые девки тоже, конечно, не могут залезть наверх, чтобы зацепиться слабыми руками за рыхлый край, как их, старательно щупая, не подсаживают так же быстро появившиеся рядом дружинники.