Укрощение строптивого Дракона

ГЛАВА 16

Нам пришлось еще подождать на все той же обочине размытой дороги, пока нас обгонит почти весь караван, потому что к карете тут же подъехал Старший над дружиной и еще раз громко указал кучеру, где его строго определенное место.

— Больше сюда не лезь! Видишь, как опасно впереди ехать! Должен ее светлость правильно беречь! — все же соизволил он объяснить свою повышенную строгость.

Больше, конечно, для ушей самой сильно недовольной встречей с мужем графини, которая и ему тоже фактически платит за верную службу.

«Понятно, специально по просьбе графа еще раз ткнул носом графиню, чтобы она не надеялась ехать прямо за супругом, — становится понятно мне. — Потому что кругом враги и нет никаких гарантий спасения!»

Враги и сзади тоже есть, так что не гарантия никакая, но потери впереди все же довольно серьезные, с таким не поспоришь.

Так что еще минут десять мы ждем на месте, пока мимо протащится весь очень медленно разгоняющийся караван, зато получается заехать на свое положенное место.

Повозки теперь забиты ранеными и телами убитых, лошади так же с потеками крови бредут за ними в поводу.

Впрочем, тридцати всадников вполне хватит для нашей охраны, вряд ли разбойники еще раз попробуют напасть.

«Хотя сам смысл такого нападения мне все равно непонятен! — признаю я себе. — Зачем такое было устроено, да еще так хорошо продуманно? И с таким почти нулевым для разбойников результатом? Они потрепали дружину весьма заметно, но сами кроме потерь ничего не получили?»

Есть у меня неясное предчувствие от понимания того, что от задумки этого Дракона, как бы он себя не называл, зависит в моей жизни очень многое.

«Если удастся предугадать его задумку — получится выйти из сложившейся ситуации целой и с хорошими деньгами», — кажется почему-то мне.

Я, пока не началось движение, прогулялась к недалеко текущей протоке, умылась и вытерла лицо насквозь мокрым полотенцем.

«Ну, сухого в моем мешке больше ничего нет, а почти непромокаемые дорожные сумы от правильно выделанной многослойной кожи пока мне не по карману. Такие есть только у самого графа, но он сидит в карете, приходя в себя от случившейся внезапно схватки», — констатирую я.

Всем, кому требовалось, а именно начальству, показалась в боевой раскраске из засохшей крови Гнедки, теперь хватит народ пугать.

Еще раз проверила рану на бедре моей лошадки, я ее никак не касаюсь в пути, пришлось только палаш перевесить на левую сторону, чтобы случайно не задеть ножнами. Смола ровно растеклась по поверхности раны, рваные куски шкуры Терек срезал своим невероятно острым ножом, так что на первый взгляд все выглядит отлично.

Насколько оно может оказаться в такие сильно примитивные времена полной и тотальной антисанитарии.

Вижу по уважительным взглядам оставшихся невредимыми дружинников и даже от тех же раненых, кто со страдальческими лицами разместились на прыгающих и качающихся повозках, что они уже полностью в курсе моей результативной атаки.

«Точно Терек с Норлем красиво все рассказали: как я рванулась в одиночку на разбойников, одним прыжком, здесь вообще невероятным, перелетела протоку и нарубила не успевших убежать странно богатых для такого голодранского дела парней. У того здоровенного крестьянина с дубиной только нательный символ и кинжал оказались слишком дорогими, а у парней еще по паре недешевых сапог нашлось на себе» — понимаю я, внимательно фиксируя взгляды на своей личности.

От такой суеты и немного поднявшейся вместе с появившимся над головами светилом температуры мне стало даже жарко. Пришлось снять самую тяжелую прошитую защитными вставками кожаную куртку, выступающую в качестве моей главной защиты.

Как только карета тронулась, ко мне тут же подъехали Терек с Норлем, чтобы рассказать, о чем они сами узнали.

— Продуманно очень напали. Совсем не так, как крестьяне бывшие, толпой дикой и без всякой дисциплины, а как отряд хорошо обученных воинов, все так вышло. Сначала нас отвлекли, но деревом стреляли, потому что стрел с железными наконечниками мало у разбойников оказалось, их все впереди выпустили.

— Что? Здесь тоже деревом стреляли? — удивилась я такой странной выборочности нападения.

— Тоже стреляли, в основном по лошадям, но несколько ран от таких стрел есть на лицах у парней. Одному хорошему парню такая стрела даже шею пробила, как-то особо неудачно попала над воротом кольчуги, так бы, конечно, ее не взяла. Но больше от нормальных стрел раненых, только броня хорошо прикрыла, совсем тяжких почти нет.

— Шею пробила? Так это же… — понимаю я.

— Да, что-то сильно там повредила, Шнолль умер недавно, — с заметной горестью в голосе признает приятель.

Шнолль был его старым знакомым, когда-то они вместе в дружину попали и хорошо дружили между собой.

«Понятное дело, внутреннее кровоизлияние пережало сосуды и артерии. Даже я со своими современными знаниями ничем бы не смогла помочь, — становится понятно мне. — Только прямую вентиляцию легких делать, но здесь такое не имеет никакого смысла».

— Сколько вообще раненых и убитых у нас? — спрашиваю Норля, чтобы отвлечь его от горестных мыслей.

— Убитых было четверо, вот Шнолль еще теперь, раненых шестнадцать человек. В основном легко, но теперь ехать долго точно нельзя. Обязательно требуется привал на пару или лучше осьмицу дней, чтобы раны хоть немного затянулись и не кровоточили постоянно. Еще почти двадцать лошадей пострадали, как твоя Гнедка. Я всю смолу потратил уже, теперь придется снова травы собирать и варить мазь, — рассказывает уже Терек.

— Больше в бой так не бросайся, лечить тебя будет нечем, — на всякий случай проходится он снова по мне.

— Пятеро убиты, шестнадцать ранено — это же почти половина каравана! — поражаюсь я таким цифрам из уст своих едва грамотных приятелей, даже не обращая на его подколку. — Сами посчитали, что ли?

Спрашиваю с явным недоверием, понимая — вряд ли у них было время и умение все так дотошно посчитать.