Укрощение строптивой некромантки

Глава 4

Мы еще немного поболтали с Вильямом, вспоминая свои детские проделки. И это было так здорово, что я сумела расслабиться и выбросить из головы все свои неурядицы. Я словно бы снова вернулась назад. В детство, где самой большой проблемой было не попасться на глаза гувернерам с нашими шалостями.

К сожалению, Вильям сам разрушил непринужденную атмосферу, воцарившуюся в его покоях:

— Так что случилось, сестренка? — спросил он благодушно через некоторое время, потрепав меня по плечу, на котором до сих пор лежала его рука. — Отец?.. Или мама? Рассказывай, подумаем вместе, как проще избежать неприятных последствий. А вообще… Выходила бы ты замуж, тебе давно уже пора. Тогда не зависела бы от родителей, была бы сама себе хозяйкой…

Я дернулась от возмущения и чуть не завопила: «И ты туда же?» В последний миг прикусила язычок. И вместо обиженной фразы съязвила:

— Да? А что ж ты тогда сам не женишься, чтобы от родителей не зависеть?

Брат бросил на меня грустный, смурной взгляд:

— Во-первых, у меня другая ситуация. Как наследник, я буду зависим от отца до конца. А во-вторых… Кто тебе сказал, что я не женюсь? Женюсь. Вот в конце лета отправится посольство в Ибейское княжество… Если договорятся, в последний день года состоится свадьба наследника…

Что-то горькое прозвучало в словах Вильяма. Но меня уже несло. Решив, что брат — тоже мой враг и желает надеть на меня ярмо брака, я задумала пакость. Несмертельную. Но братик долго будет меня вспоминать и умолять, чтобы я ее сняла.

— Мне жаль, что так получается, — официальным тоном произнесла я, вставая и ставя стакан с нетронутым соком на стол. — Жаль, что ты — наследник и у тебя нет выбора, нужно жениться на той, на кого укажут. Но это не повод пихать в это ярмо и других!..

Вильям в начале моей тирады нахмурился. Потом вытаращил глаза. А потом и вовсе поперхнулся смешком:

— Глупышка! Ты ж не знаешь, как это здорово и приятно! Тебя, наверное, никто еще и не целовал… — Меня целовали! Еще и как! Но брату я об этом не сказала. Наверное, потому, что вспомнила тот единственный поцелуй, задевший чувствительные струнки в моей душе: поцелуй тер Эйтеля. Но воспоминание безнадежно испортил Вильям, неожиданно выдав: — Надо попросить тер Эйтеля, чтобы просветил тебя на эту тему! — Я чуть не села там, где стояла. А братец хитро добавил: — Глядишь, сама замуж захочешь!..

Я точно знала, была уверена, что не захочу. Но переубеждать Вильяма не стала. Молча повернулась и пошла на выход.

Опомнившийся Вильям крикнул мне в спину:

— Мелкая, ну ты чего? Не обижайся! Это же была только шутка!..

Угу, братик. Я тоже сейчас пошучу. Действительно, пошучу. Потом придет твоя очередь не обижаться.

Выходя из покоев наследного принца, я лишь на секунду дольше нужного задержала пальцы на фигурной дверной ручке в виде головы химеры. Этого хватило, чтобы оставить там маленькое и незаметное, но очень подлое плетение: каждый, кто прикоснется к ручке, получит небольшой заряд тлена. А сработает заклинание на том, к чему первому прикоснется зараженная рука...

Настроение после встречи с братом испортилось полностью. И идти к маменьке не хотелось совсем. Там же фрейлины… И бесконечные разговоры про тряпки… Но пришлось идти. И вот здесь мне неожиданно повезло. Маменька собиралась на какое-то благотворительное мероприятие в городской ратуше. И ей было не до выпущенной на свободу дочери. Она только поцеловала меня в лоб, выразила надежду, что я все обдумала в тюрьме и встала на путь исправления, и попросила не хулиганить в ее отсутствие. А также не обижать милого мальчика, который отважился поручиться за меня…

Выйдя от императрицы, я задумалась. Все так упорно расхваливали мне чужеземного аристократа, что поневоле начинали закрадываться сомнения: а зачем они это делали? Еще и протест. Замуж мне вообще не хотелось. А уж по чьей-то указке…

Остаток дня я и мое испорченное настроение рылись по старым книгам, утащенным из дворцовой библиотеки, в поисках мелких пакостей, которые можно будет испытать на блондине, которого мне все сватали в мужья. Портить ему карьеру я не хотела. Все-таки, что бы ни говорили про некромантов, жестокой я не была. У тер Эйтеля должен оставаться шанс воссоединиться с его возлюбленной. Но жизнь я ему обязательно осложню! Чтобы не был таким отвратительно-положительным и нравящимся всем без разбору.

Скелетов, после того как они выжили мою камеристку, было не видно и не слышно. То есть, я периодически слышала цоканье костей по полу или мебели, до меня долетал их едва слышный шепот. Но меня они не беспокоили. Разве что позвали обедать, самостоятельно позвонив на кухню и приняв от повара поднос. В остальное время я лежала на животе поперек кровати, листала старые фолианты по некромантии и мрачно думала, как это так мог измениться мир, что я не заметила этого. По какой причине все словно сошли с ума на свадебной теме. Оторваться от этого занятия мне пришлось вечером. Когда от матушки прибежала посланная фрейлина с известием, что вечером состоится бал. И что я обязана на нем присутствовать. Без своих обычных фокусов.

Обычные фокусы — это заклинания некромантии, уничтожающие одежду на досаждавших мне придворных в разгар танца. Или неожиданно ожившая закуска, в самый неподходящий момент спрыгивающая с канапе… Мелочи в общем. Но иногда очень полезные.

Сразу же после ухода фрейлины, с ужасом косящейся на моих немертвых камердинеров, скелетоны развили просто бешеную деятельность. Я такого даже не ожидала. И какой-то момент заподозрила, что они знали про бал заранее, а сейчас устроили спектакль для меня: выбор платья и драгоценностей, ванна и остальное. Слишком уж слаженно и быстро у них все получалось. Словно всю жизнь были в услужении у знатной дамы.

Я только раз вмешалась в их энергичную суету. Когда увидала подготовленное для меня элегантное, темно-синее, почти на грани ночной черноты платье, украшенное серебряным шитьем. Наряд был превосходным. Идеально подходящим магу смерти. И в другом случае я бы с радостью его надела, чтобы покрасоваться в нем на балу. Но не сейчас. Сейчас мне нужно было отпугивать потенциальных кавалеров. А потому я с сожалением заставила скелетонов заменить поистине царский наряд на кричаще-розовое платье, все в блестках, оборочках и воланчиках. Оно было ужасным, даже лежа на кровати. Представляю, как оно изуродует меня. Что и к лучшему. Чем ужаснее и глупее я буду выглядеть, тем меньше шансов, что кто-то отважится на мне жениться. Надо еще парочку дурацких шуточек в стиле «а-ля, мне снова двенадцать лет» придумать.