Укрощение второстепенного злодея

Глава 1 "Новое начало"

“И покарал его Господь, и отдал в руки женщины” (с)

Пальцы на руках покраснели и распухли от холодной воды. Я пыталась хоть немного согреть их дыханием, но понимала, что это бесполезно - руки промерзли насквозь до костей, а конца этому чертовому коридору все не было. Коридоры поместья в зимний период походили на холодильные камеры для заморозки мяса, а простой прислуге вроде меня не полагалось меховых полушубков, как управляющей, личным горничным или рыцарям. Я злобно швырнула ледяную мокрую тряпку об каменные плиты пола и попробовала преисполниться в своем сознании принципами буддизма, чтобы отделить духовное от физического, и убедить трясущееся немеющее тело, что страдание - лишь иллюзия, порожденная верой в материальность мира. Получалось хреново. Жаль, что в этом треклятом королевстве не было профсоюзов, уж я накатала бы туда письмо на пару-тройку свитков. Если бы умела писать на местном языке, конечно же.

***

Наверное, я умерла. Ну, я так думаю. Подозреваю. Не уверена до конца, я просто не помню, чтобы меня сбивал некий волшебный грузовик. Никто не нападал на меня в темном переулке, у меня не было неизлечимого заболевания, я совершенно точно не пыталась покончить с собой, да и смерть от переработок мне никогда не грозила, я всегда четко соблюдала work-life balance и отлипала от ноутбука ровно в 18.00. Все классические варианты для переселения души в альтернативную Вселенную, известные мне, закончились.

Возможно, я все-таки не умерла, просто легла спать, как обычно, а проснулась уже в этой средневековой выгребной яме, но не в теле очаровательной и всеми любимой главной героини-принцессы-богоизбранной-святой-красавицы, а в теле никому, мать его, не известной среднестатистической горничной. Даже не среднестатистической, а на ступеньку пониже, кудрявой, конопатой простушки, которую семья продала в богатый дворянский дом еще в раннем детстве, чтобы не кормить лишний рот в чрезмерно плодовитой семейной ветви.

Откуда я это знала? Попав в Рози - так звали мое новое тело, я получила доступ ко всем ее не особо лучезарным и объемным воспоминаниям. Ну что такого удивительного и неповторимого могла запомнить средневековая девочка, жившая в бедной многодетной семье, не получившая никаких существенных навыков и базового образования, и отданная уже в девятилетнем возрасте богачам для рутинной грязной работы?

Ежедневный тяжелый физический труд в течение восьми долгих лет стал естественен для молодой девушки. Рози оказалась благодарной, трудолюбивой и кроткой, у нее было крепкое тело и отменное здоровье, все зубы пока были целы, ей удалось избежать переломов и увечий, раннего замужества с тяжелыми родами, и даже венерических хворей, поскольку стать прислугой посчастливилось в приличном месте, где никто никогда ее не трогал, если она сама того не хотела, а она не хотела, поскольку была робкой глуповатой тихоней. Она считала, что жизнь ее уже вполне состоялась, поскольку не голодала и ее не били. Ей нравилось, что спала она под надёжной крышей в кровати всего с одной девушкой близкого возраста, а не с пятерыми младшими братьями-сестрами, которые по кругу страдали от недержания и непрекращающихся газов. Кормили тут дважды день и давали сытный перекус перед сном, рабочую форму обновляли раз в год за счет бюджета поместья, и был целый один выходной в две недели. Чистая благодать.

В сравнении с ее детскими воспоминаниями и близкими примерами родственников и соседей Рози действительно оказалась в своего рода лучшем варианте жизни из возможных. Одно но. Лучшем для Рози, но не для меня.

Не скажу, что в прошлой жизни я каталась, как сыр в масле, но имея под рукой все доступные блага современности, все свободы, высшее образование, трудовое законодательство и рабочие скиллы, я прекрасно себя чувствовала, живя одна в отдельной съемной квартире, имея доступ к доставкам, интернету, медицине и полноценному отпуску пару раз в год. Отпуск в этой реальности мне светил разве что в могиле, где я могла оказаться уже к концу затянувшейся в этом году зимы.

Рози знала название страны, где она жила (Гленсия), и фамилию благородной семьи, у которых она обреталась (маркизы Суввари). Но кое-чего Рози никак не могла знать ввиду своего ограниченного видения - эта страна и эти маркизы были из графического романа в моем мире. Суввари - семья, откуда происходил второстепенный злодей, младший сын, имеющий лишь третье место в очереди на титул, молодой недомаркиз Валериан Суввари, глуповатый и самоуверенный, но прекрасный, как цветок, неудачник, который влюбился в главную героиню, получил категорический отказ, был опозорен местным главным героем-альфачом на турнире при попытке добиться признания дамы сердца, а потом еще и от невеликого ума вляпался в заговор против альфача и героини. В результате сложносплетенных разборок и стремясь к хэппи энду, скорбного мозгом юнца помиловали, но приказали семье сослать его подальше, где бы он сидел тихо и доживал дни вне высшего света, читая умные книжки, нюхая пыльцу с сельхоз полей и размышляя о своем недостойном поведении.

Этот и ему подобные романчики я читала - как семечки щелкала, очень быстро, поверхностно, просто чтобы убить скуку. И запомнила-то всего пару имен, названий и сюжетных поворотов из произведения только потому, что совсем недавно вышли финальные главы, и я дочитала их единым куском, попутно вспоминая, кто там, кому и зачем. Но визуализация у романа была на высшем уровне, даже этот невнятный Валера, как я его окрестила, был нарисован таким ослепительным красавцем, что мое каменное сердце тетки средних лет трепетало, аки у школьницы, я даже ставила себе иллюстрацию с ним на заставку телефона.

Валерик изображался тонкокостным стройным юношей с длинными чуть волнистыми светлыми волосами, кошачьими глазами и натуральными ресницами фасона “белочка” из каталога по наращиванию. Утонченное лицо с узким подбородком, капризный изгиб губ, - его красота была кукольной и хрупкой, от чего на него по сюжету недвусмысленно засматривались многие, не взирая на пол и возраст. Лицом к лицу я его еще не видела, вернее, Рози не видела. В то время, когда она выросла из мелкой обслуги, невероятно далекой от господских покоев и коридоров, и стала полноправной горничной дома маркизов, молодой господин уже уехал из родительского дома и жил в городских апартаментах в столице, сияя в высшем свете смазливой мордашкой и юношеской недальновидностью.