Укрощение зверя

Анжи (1)

Я с помощью шантажа и обмана вышла замуж за жениха своей подруги.

Нет, нет, не спешите кидать в меня помидоры и вызывать психотерапевта! Я вам не коварная разлучница, а скорее… добрая фея-крестная, которая решила помочь влюблённым! Так сложилась жизнь, что моя дорогая подруга связалась с жестоким кавказцем и собралась за него замуж. Я не могла спокойно смотреть, как она разрушает свою жизнь. Я надела свадебное платье подруги, скрыла лицо и спустилась к жениху. Мой план был прост: отвлечь его и гостей, а потом исчезнуть. Но, мои планы изменились. Впрочем, об этом я расскажу чуть позже.

Тимур Адеев – самовлюбленный, циничный, отъявленный сексист, который никогда не признает свою неправоту. Да, не поспоришь, внешность у Адеева – просто бомба, но душа его – это черная дыра, затягивающая все хорошее. А я посмела его шантажировать! Ну и не только, чего уж там. Обвела вокруг пальца, помогла его невесте сбежать под венец с другим и выставила клоуном на потеху всем гостям. Да, причин ненавидеть меня у него хоть отбавляй

Едва отгремела свадьба, как этот вихрь злости домчал меня к себе. Чувствовала, как дорога дрожит под натиском его ярости, казалось, он вот-вот оторвет руль с корнем. А как только мы влетели во двор, он выкинул меня из машины, словно мешок с картошкой, и потащил в дом. Мужчина, говорите? Скорее, дикарь, которому неведомы никакие приличия!

Дверь распахнулась с таким грохотом, что, кажется, даже соседские собаки испуганно замолкли. Тимур втащил меня через порог, словно я была пустым мешком из-под цемента, и швырнул на кожаный диван. Мои запястья всё ещё ныли от его хватки — он сжимал их так, будто хотел раздавить кости.

– Ты хоть понимаешь, что ты натворила? — прорычал он, нависая надо мной всей своей массивной тушей. Дорогой парфюм смешивался с запахом пота и ярости — опьяняющая, опасная смесь. – Ты совершила самую ужасную ошибку в своей жизни.

Внезапно пространство сжимается под тяжестью его титанического присутствия, и мне приходится силой напоминать себе, что нужно дышать. Похоже, я потерпела поражение: с каждым вдохом я вбираю его в себя, но не могу выдохнуть. Он пахнет запретным искушением и неотвратимой гибелью.

Я, несмотря на стук сердца, готового вырваться из груди и устроить побег, усмехнулась.

– Я не совершила ошибку. Я помогла двум людям быть вместе. Ты бы сделал мою подругу несчастной. Она любит Диму и должна быть с ним, а не с тобой. Просто прими и смирись.

Он сжимает челюсть, и в его грозовых глазах появляется очередная вспышка гнева, а затем хватает меня за шею. Его пальцы впивались в мою кожу, но я не дрогнула. Я знала, что он не сломает меня. Может, попытается. Но я не сломаюсь.

Тимур зарычал, и этот звук, казалось, исходил из самой преисподней:

– Кем ты себя возомнила? Всё испортила только ты. Совала свой нос в нашу жизнь, так ещё посмела угрожать мне. Ты думаешь, что сможешь справиться со мной? Сегодня ты смогла получить желаемое, но, поверь мне, я заставлю тебя об этом пожалеть. Ты увидишь, насколько жесток я бываю с теми, кто идёт против меня. Этот урок ты усвоишь на всю жизнь, – его глаза сверкают смертоносным блеском, а пальцы сжимаются сильнее, и на мгновение перед глазами плывет.

Мужчина хотел запугать меня, увидеть в моих глазах страх, мольбу. Как же он ошибается, если полагает, что я из тех, кто дрожит перед ним. О, Адеев, ты не ту девушку собирался напугать.

Я одарила его лукавой ухмылкой, и, несмотря на стальную хватку на моей шее, положила ладонь ему на плечо. Моя рука медленно поползла по его груди — не для защиты, нет.

– И что ты сделаешь? – прошептала я, мои губы почти коснулись его. – Убьёшь? Изнасилуешь? Брачная ночь будет в стиле БДСМ? Что ж, я не против.

Тимур на мгновение застыл, его пальцы на моей шее ослабли. Он ожидал криков, мольбы, слабости. Но вместо этого он получил вызов, насмешку, готовность принять любой удар.

В следующее мгновение он с брезгливостью отшатнулся, толкая меня обратно на диван.

– Я не стану прикасаться к подстилке Громова, – бросил он с нескрываемым презрением.

Он смотрел на меня так, будто я была надоедливой букашкой, которую он вот-вот раздавит самым унизительным способом. Что ж, пусть смотрит! Он встретил не добычу, а хищника, готового к ответной атаке.

– Серьёзно? – ухмыльнулась я, и мои губы растянулись в самую коварную улыбку. – Ты четыре года бегал за девушкой, которая была с Громовым и, о ужас, любила его, – каждое слово, словно ядовитая стрела, пробивало его самолюбие, заставляя беситься.

– Никогда не сравнивай себя с ней. Ты..., – его взгляд прошелся по мне, полный такого отвращения, что я ощутила себя хуже, чем последний отброс общества.

Вот же... Да ты меня умолять потом будешь, козёл!

Он бы точно словил инфаркт, если бы узнал, что Дана провела ночь с Димой, когда еще была с ним. Но нет, я не буду его так мучить. Пусть себе живёт, пока давление не шарахнет. Все-таки, ему уже за тридцать, знаете ли.

– Только Дана теперь жена Димы, а не твоя. Можешь не благодарить.

Он уставился на меня, его глаза метали молнии. Казалось, он готов был разорвать меня на куски, но сдерживался, дыша тяжело и прерывисто. Ему это не нравится. Ни капельки не нравится. И на какую-то долю секунды я задумываюсь, стоит ли злить его дальше, чтобы увидеть ледяной холод в его глазах. Обещание чего-то зловещего и ужасающего.

Но неожиданно к дому подъехала чёрная машина и Тимур развернулся и вышел. Я последовала следом, слегка приоткрыла дверь. Из машины вышел мужчина – пожилой, с седой бородой и в очках. Я узнала его – это был дядя Тимура, тот самый, которого я видела на свадьбе.

Они заговорили на своем языке, и я ничего не понимала. Но по грозовым тучам, сгустившимся на лице Адеева, я поняла – говорили обо мне, грешной.

– Я не собираюсь её брать с собой, – рявкнул Тимур, наконец-то переключившись на наш, русский, язык.

Дядя Тимура обреченно вздохнул.

– Ты хочешь ещё сильнее себя закопать? Всё. Ты уже женился, назад дороги нет. Не надо позорить нас.