Укротить Пышку. Или 9,5 конфет

Глава 1

Варя

– Дура, не тужься!

– Варя! Она же корова!

– Ну и что, что корова! Это не повод быть дурой!

На весь сарай стоит ор, рев, ругань и немного вой. Не коровий. Женский. Манька скулит, будто ее режут.

Ночка. Ее корова. Телится.

И что-то пошло не так.

Явно не так.

Это не первая корова на моем веку, у которой я роды вижу. Но первая, которая так мучается. Она к тому же еще и первородка.

– Ветеринар звонит! – всхлипывает рядом Манька. – Говорит, не проедет! Дорогу замело!

– Что значит «замело»? Пусть Васька на тракторе доедет!

– Пьяный Васька.

– Ну и что, что пьяный! Я вообще не помню, чтобы он трезвый на трактор садился!

– Сильно пьяный! Говорит, не дойдет, – икает Манька, – до трактора не дойдет, – отвечает она на мой невысказанный вопрос.

– Да что б его!

Коровник снова оглашает дикий рев коровы, которой явно очень больно.

– Терпи, терпи, маленькая моя, такая уж наша бабская доля, – оглаживаю ей шею, бока.

– Иваныч, ты с трактором не справишься? – оборачиваюсь к завхозу.

– Варь, – обиженно сопит он. – Ну куда ж я… У нас же ж ты всегда!

– Да елки! – упираюсь лбом в сильно выпячивающийся смоляной бок Ночки.

Я… Всегда я… И на тракторе, и на косилке, и доярок подменить, и крышу подлатать… Все я… Оперу петь вот еще не приходилось. Но, мне кажется, если это нужно будет для повышения надоев…

– Так! – командую строго. – Звони ветеринару.

– Так сказал же… – всхлипывает Манька.

– Звони, говорю! – ору дурным голосом.

Сама закатываю рукава, выхватываю из-под стола у Иваныча бутылку…

– Варь, – ошалело смотрит на меня завхоз. – Тебе ж нельзя спиртное! Ты чего?

– Ничего! – выдыхаю резко и окатываю щипучей жидкостью руки. – У меня еще ни одна корова не помирала!

– Алло! – раздается в трубке хриплый голос ветеринара.

– Игорь Сергеич! – ору по громкой связи. – Командуй!

– Чего командовать? – не понимает он.

– Маня! – оборачиваюсь к доярке. – Видео включи!

– Варь! – явно вздрагивает где-то там у себя в теплой клинике наш ветеринар. – Ты чего? Сбрендила?

– Игорь Сергеич, тут корова с теленком сейчас копыта откинет! Говори давай, что делать!

В трубке раздается сдавленный кашель, потом тихий, кажется, нецензурный шепот, потом глубокий вдох…

– Так! Бока у нее острые! И рожает долго. Теленок поперек, что ли, пошел?

– А если пошел, то что? – спрашиваю, стараясь никому не показать, как мне страшно.

– То разворачивай! – выдает ветеринар.

– Кого? – аж оборачиваюсь к трубке я.

– Теленка!

Замираю. Замолкаю. Округляю глаза.

«Му-у-у-у-у!!!» – орет на весь коровник несчастная первородка.

– Да что б тебя, – шепчу, крещусь и… шагаю вперед, вытянув руки…

.

Когда я выхожу из коровника, уже брезжит розовый рассвет…

Или то у меня перед глазами красные пятна.

Мне кажется, что сейчас тут все красное!

Оглядываюсь. Деревня. Поле. Земля. Моя… Не в смысле по бумагам, хотя и по бумагам…

Она по душе моя. Эта земля – это моя суть, моя жизнь. И я ее. Как она мне принадлежит, так и я ей. Связаны неразрывно.

Я замираю, прикрываю глаза, глубоко вздыхаю, и тут…

– Ну, Варек! – хлоп! по плечу. – Ну, молодца!

Иваныч, блин! Я чуть не упала от его удара.

– Да брось, – утираю нос рукой, но тут же дергаюсь, потому что руки у меня в коровьем последе.

– Теленка Вареником назовем! В честь тебя! – довольно крякает завхоз.

– Главное, не пельменем. А то сильно иронично будет, – отмахиваюсь. – Мне, главное, Ночку было спасти, – всхлипываю. – То, что ты корова, – бормочу тихо, прижимая руки к своим округлым бокам, – еще не значит, что тебя можно того… В расход.

– Варя! – выбегает следом за Иванычем Маня. – Варя, ты такая умница! – она чуть не плачет.

Точнее, она уже не плачет. Ревела тут мне всю ночь белугой, будто это могло чем-то корове помочь.

– Варь, я рожать когда буду, я не акушерку, я тебя позову! – вдруг хохочет она.

– Мань! – оборачиваюсь резко, еле сдерживая грубость.

– Варюш, иди поспи, – по-отечески кладет мне руку на плечо Иваныч, останавливая все, что я хочу сказать.

– Иду, – киваю.

Выдыхаю, уверенно спускаюсь с крыльца и иду к себе. Еще часа два до начала рабочего дня есть…

.