Укус любви. История одной гувернантки

Глава 6

Адриан

Когда я услышал, как кто-то бежит по коридору, мгновенно выскочил из комнаты и увидел Аделину с лицом, побелевшим словно мел, то понял всё без слов: они сделали это, они нарушили правило. И сейчас я разрывался между тем, чтобы догнать гувернантку, и тем, чтобы поговорить с детьми. Но я знал, раз дети пошли на это, то они будут ждать моего шага, и каким он будет, предрешит дальнейшую судьбу Аделины Хейз.

Детские шаги были тихими, осторожными, они не прятались, не притворялись, что не сделали этого, они спокойно вернулись в свою комнату. Поэтому я направился следом, медленно открыл дверь и встретил их тяжёлым взглядом.

Мои дети.

Моя гордость.

И моё проклятие.

— Кто из вас решил, что показывать свои клыки гувернантке — блестящая идея? — спросил я холодно, но твёрдо.

Дети не стали отнекиваться, но всё же демонстративно переминались с ноги на ногу, явно пытаясь смягчить меня. А Луна даже спряталась за юбку Селины, которая стояла, опустив глаза. Первым заговорил Деймон:

— Мы просто… — начал он, но не сдержался и упрямо вскинул подбородок. — Мы хотели проверить её. Она всё равно бы сбежала, как и все остальные.

— Не вам решать, кто останется в этом доме, — отрезал я ровным и спокойным голосом, хотя внутри всё кипело. — И уж тем более не вам демонстрировать свою природу перед людьми.

И после этих слов не выдержала Селина:

— Но почему, папа? Почему мы должны прятаться, а не они? Мы — это мы! Разве нам за это должно быть стыдно?

Голос дочери дрожал от злобы и обиды. И это было понятно. Иногда я чувствовал то же самое… Но я не мог им этого сказать, поэтому на секунду прикрыл глаза, собираясь с мыслями, а затем ответил:

— Это не стыд. Это осторожность. Люди боятся того, чего не понимают, и этот страх делает их опасными. Если мы раскроемся, даже здесь, в этом уединении, ничто не спасёт нас от их гнева.

Я видел, что они не до конца понимают. Как дети могут понять, что их жизнь всегда будет балансировать между светом и тьмой? Так что сделал шаг ближе.

— И ещё одно, — добавил, специально понижая голос. — Если вы выгоните и мисс Хейз, то мне ничего не останется, как вызвать вашу тётушку Морвену Рэйвенкрофт.

Наступила тишина. Дети, похоже, действительно испугались, ведь Морвена даже для меня была сущим кошмаром. Сухая, как осенний лист, злая, как весь ад, и строгая до невозможности. Она обладала манерами, при которых ледяные ветра казались жарким летним бризом.

Луна всхлипнула и сильнее прижалась к Селине, а Селина с усилием кивнула.

— Мы больше не будем её пугать, — шёпотом ответила она.

Только Деймон, задирая подбородок, буркнул:

— Но она всё равно не мама.

Эти слова прозвучали как пощёчина. Каким-то неведомым образом дети заметили мою странную тягу к этой женщине.

Я опустился на колени и обнял сына за плечи.

— Я знаю, — тихо ответил. — Я тоже по ней скучаю.

А после прижал к себе и Селину с Луной. Вот они, мои такие маленькие, уязвимые дети, которые просто слишком сильно тосковали по маме…

Но я знал, что им также сильно нужна человеческая любовь, искренняя и настоящая, чтобы их сердца не разучились чувствовать, чтобы в них оставалось место состраданию. Иначе… Я боялся даже думать об этом.

Именно поэтому я искал в гувернантки человеческую женщину… Чтобы не забыть и самому…

Уложил детей в одной комнате, поскольку в последние месяцы они спали вместе. Это было не из-за страха или дурных снов. Нет. А для того, чтобы сохранить ту тонкую нить, что связывает сердца, пережившие общую боль. Я остался, пока последний вдох не стал ровным и спокойным. Погладил Луне волосы. Подтянул одеяло на плечи Селины. И оставил маленькую игрушку у руки Деймона. А после, в тишине ночи, я пошёл к ней. Беззвучно прошёл по коридору и постучал.

— Мисс Хейз… — мой голос был тише, чем мне бы хотелось. Больше похожий на просьбу или даже мольбу. — Прошу… Впустите меня.

И я замер, держа ладонь на прохладном дереве, словно мог таким образом почувствовать её присутствие. И не знал, чего боюсь больше: что она не откроет, или того, что откроет…