Укус любви. История одной гувернантки

Глава 16

Адриан

Домой я вернулся поздним вечером, уставший до тошноты, измождённый и раненый. Карета скрипнула у ворот, и охрана бросилась навстречу, но я махнул им рукой. Сейчас мне не нужны ни фанфары, ни вопросы. Только дом.

Я едва вылез из кареты, как почувствовал, что тело сдаёт. Каждое движение отзывалось болью, словно под кожу залили кислоту. Но я шёл. Я должен был дойти, не показывая своей слабости.

Детей я нашёл в учебной комнате: Селина что-то писала, Деймон читал вслух, периодически запинаясь, хмурясь, но упрямо продолжая, а Луна рисовала карандашами своего зайца, который сидел перед ней в обнимку с куклой. И когда я вошёл, все трое подняли головы, в глазах загорелась радость, и они сорвались с места.

— Папа! Папочка! — воскликнули девочки одновременно, а сын прокричал: — Ты вернулся!

Луна обхватила мои колени, а Селина с Деймоном по обе стороны, я же поморщился от боли, но лишь на мгновение. А после спокойным и ровным голосом ответил:

— Ну конечно вернулся, а вы что ли сомневались?

— Что случилось? Ты где был? — тут же закидали меня вопросами, — Это что, кровь? — последнее заметил сын.

— Нет, — усмехнулся и прижал их покрепче, хоть и каждое движение давалось словно через огонь, — Это соус. Просто дел было столько, что не осталось ни минутки, чтобы переодеться.

Дети посмотрели недоверчиво, только малышка Луна, не обращая ни на что внимания, цеплялась за мои ноги и целовала руки.

— Всё хорошо. Я дома. — добавил я, — А теперь марш спать, уже очень поздно. Завтра я вам всё расскажу и расцелую как следует.

Дети послушно чмокнули меня в щёку и вышли из комнаты, а я устало опустился в кресло у камина. И тогда услышал шаги. Я не посмотрел, но почувствовал её.

— Я уложу детей и вернусь, а после вы мне всё расскажете. — твёрдо произнесла Аделина, явно наплевав на правила приличия, но я этому даже был рад.

И где-то спустя час я уже мирно дремал, но проснулся, услышав, как гувернантка вернулась, неся перед собой большую коробку с бинтами и бутылочками. Я удивлённо вскинул бровь.

— Что же вы задумали, мисс Хейз? — шутливо спросил.

— Шутками не отделаетесь, мистер Блэкмор. Раздевайтесь. — и к моей первой брови присоединилась вторая, но Аделину это нисколько не смутило, она уверенным шагом подошла и опустилась на колени у моих ног. — На рубашке кровь, и поверьте, я научилась отличать кровь от томатного соуса.

— Пустяки. Я и сам могу справиться. — мой голос неожиданно сорвался на хрип, а её близость заставляла сердце биться быстрее. Намного быстрее.

— Не говорите ерунды. Снимайте рубашку, я осмотрю рану. И да, я прошла курс по оказанию первой медицинской помощи.

Неожиданно даже для себя я подчинился и начал медленно расстёгивать пуговицы. Первая, вторая, третья… А после ещё неожиданнее пуговицы обхватили женские пальцы и начали стремительно их расстёгивать. Полы рубашки разлетелись в стороны, а серые глаза распахнулись от ужаса. Аделина едва не вскрикнула, когда сняла повязки, что я налепил на скорую руку. Ведь на груди и на боку красовались рваные полосы, будто меня терзали звери. Они были глубокие и болезненные, они пылали и жгли, как следы от когтей. Именно потому что это и были когти.

— Ты… — прошептала она, забыв о субординации, — Что это?

Я ничего не ответил, но она и не ждала ответа.

— Сиди и не двигайся, а то кровь сильнее потечёт.

Аделина вскочила на ноги и куда-то унеслась, а после вернулась с тазиком с тёплой водой, чистыми тряпками и принялась промывать мои раны. Очень осторожно, трепетно и нежно. И каждое её прикосновение отзывалось во мне не болью, а прохладой на раскалённую кожу.

Я смотрел, как уверенно двигаются её пальцы и руки, и не понимал, как это возможно, чтобы боль уходила от близости, поэтому просто прикрыл глаза, откинул голову и вдыхал её запах вместе с чем-то спиртовым и травяным, а ещё слушал, как она тяжело дышит и нервно кусает губы.

— Что случилось? Из-за чего такие раны?

Я открыл глаза и не знал, что ответить, ведь правда слишком ужасна и должен ли я всё вываливать на неё?

— Адриан, ты должен мне всё рассказать. — хоть и голос девушки звучал тихо, но в нём чувствовалась сталь и решимость. Это была не просто просьба, это был скорее ультиматум. — Я не могу защищать детей, если не знаю, что происходит, а что что-то происходит я чувствую всем нутром. Такие раны на простой работе не получают, ты словно с поля боя. А я не собираюсь делать вид, что ничего не замечаю, зная, что вы не люди.

Я хотел отшутиться или сказать что-то типа «меньше знаешь — крепче спишь», но она смотрела на меня такими глазами, что я просто не смог.

— Я вампир и дети вампиры. — Аделина не ахнула, а лишь чуть сильнее подалась вперед, готовая внимать каждому моему слову. — Но мы не такие, как пишут в дешёвых бульварных романах. Мы не бессмертные, не всемогущие, не обладаем какими-то сверхспособностями, разве что сильнее физически и ментально, да владеем знаниями, которые помогают нам приблизиться к потустороннему. Мы рождаемся естественным путём и живём также как и люди, лишь иногда употребляя кровь, но на добровольной основе. Мы сотрудничаем с людьми, которые предоставляют свою кровь в специальных центрах. Дети пока могут вплоть до месяца жить без человеческой крови, а мне она нужна примерно раз в неделю.

Аделина слушала внимательно, не перебивая, без страха или отвращения.

— О нашем существовании знает очень ограниченный круг людей, потому что вампиров на самом деле осталось не так и много. Но есть и другие…

— Кто? — тихо спросила девушка.

— У нас есть одно основное правило — не убивать людей. Хотя это скорее не правило, а условие. Потому что если его нарушить, и вампир досуха выпьет человека, то родится морвани. Те, кого мы боимся больше смерти.