Ультиматум бывшего мужа

Глава 3

Часы внутренней борьбы и противоречивых эмоций выливаются в единственно возможный итог — я беру в руки телефон. Пальцы дрожат и не желают слушаться, но я по памяти набираю комбинацию цифр, чтобы позвонить человеку, которого когда-то любила с той же силой, с которой теперь ненавижу.

Роман Покровский. Мой бывший муж. Человек, который забрал мою невинность, разрушил мечты и растоптал сердце. Я давно удалила из списка контактов его имя, но удалить из памяти номер или его хозяина оказалось не так просто...

— Слушаю.

Я оказываюсь совершенно не готова к тому, как быстро Покровский отвечает на мой звонок и какое оглушительное воздействие его глубокий голос оказывает на мои чувства. В моменте я буквально парализована и не могу выдавить из себя ни единого слова, а ведь прежде чем позвонить, я несколько раз прокрутила в голове возможный сценарий разговора.

— Говорите.

Покровский даже с неизвестным собеседником общается так, словно отдает приказы. Слушаю. Говорите. Что же будет дальше?

На каком-то интуитивном уровне я чувствую, что он начинает терять терпение. Еще секунда и он повесит трубку, несмотря на то, что понимает — звонит кто-то знакомый. Этого номера нет в публичных базах, его знает только близкий круг контактов, к которым когда-то принадлежала и я… Когда-то. А теперь я просто не могу позволить себе злить его до того, как наш разговор начался. Слишком многое поставлено на карту.

— Это я… — я даже морщусь от того, как жалобно и тихо звучит мой голос. — Влада.

На одну долю секунды в трубке повисает тишина. Возможно, этим неожиданным звонком мне впервые в жизни удалось удивить Покровского.

— Чем обязан? — звучит в следующий миг отрывисто, но все еще нейтрально.

Он не повесил трубку. Не рассмеялся. Возможно, Катя права. Прошло слишком много времени, и теперь мы с ним можем общаться, не пытаясь выцарапать друг другу глаза и перегрызть глотки.

— Мне нужно поговорить с тобой, — произношу я. — Не по телефону. Это срочно.

— В восемь я буду в “Астории”, — отвечает Покровский спокойно, ничем не выказывая удивления моим внезапным появлением четыре года спустя. — Надеюсь, адрес ты помнишь.

К горлу подкатывает тошнота, а к глазам — непрошенные слезы. “Астория”. Когда-то это был наш любимый ресторан… И я бы предпочла встретиться в другом месте, но очевидно, что не мне в данной ситуации устанавливать правила.

— Да. Я помню.

Возможно, он ждет, что я скажу еще что-то, потому что снова выдерживает паузу. Но я буквально размазана собственными эмоциями, чтобы вести эту вежливую беседу, которая вечером может перерасти в кровопролитие. Мое. Потому что он никогда не проигрывает.

На заднем плане слышатся голоса. А следом — отрывистый вздох Покровского прямо в трубку.

— У тебя все? — спрашивает он. — Мне сейчас некогда.

— Ммм… Да, — лепечу я, безуспешно пытаясь взять себя в руки. — Это все.

— Я буду в “Астории” до восьми тридцати. Если ты опоздаешь — это будут твои проблемы, Влада. Надеюсь, я выражаюсь ясно.

После этих слов, в которых я отчетливо слышу предупреждение, он отключается. А я еще несколько минут по инерции прижимаю телефон к уху, растерянно глядя на старомодные настенные часы, которые отсчитывают мгновения до моей первой за четыре года встречи с бывшим мужем.

***

Время до вечера проходит как в тумане. Я стараюсь занять себя какими-то делами по работе и дому, но в итоге не могу сосредоточиться ни на одной задаче, что в моем положении — непозволительная роскошь. С тех пор как Андрей попал в аварию, я почти не появлялась в салоне. И я точно знаю, что даже без оплаты счетов за реабилитацию брата, уже к следующей неделе финансовая дыра в бюджете будет ощущаться для меня фатально. Малый бизнес не терпит больничных и выходных…

На встречу с Покровским я собираюсь быстро. В каком-то неясном порыве я думала было вымыть голову и сделать сложную укладку, но быстро отмела эту мысль. Не имеет никакого значения то, как я выгляжу, потому что эта встреча — не свидание. У меня нет цели понравиться бывшему мужу или заставить его что-то почувствовать. Все равно, что он будет обо мне думать, если в конечном итоге даст то, что мне нужно — деньги на лечение брата.

Надев простые черные брюки и голубую рубашку свободного кроя, я собираю волосы в низкий хвост и надеваю черные балетки. Из косметики — только консилер, чтобы скрыть следы бессонных ночей, и немного туши на ресницы. Катя бы ужаснулась, если бы узнала, в каком виде я отправляюсь к Покровскому, но, к счастью, ее тут нет. А мне комфортнее оставаться собой, чем лезть из кожи вон, чтобы доказать что-то бывшему мужу. В игры в притворство я наигралась за несколько лет в браке с ним.

Без двух минут восемь я стою у “Астории”, ощущая себя так, словно стою на краю обрыва. Стараюсь абстрагироваться от воспоминаний, которые неизбежно воскрешает это роскошное место, но они бомбардируют меня, пронзая острыми осколками сердце и душу.

Я и Рома… Совсем в другой жизни. Когда я была беззаботной и верила в чудеса.

Сглотнув, я крепче стискиваю в ладони кожаный ремешок старенькой сумки, и делаю шаг вперед.

— Добрый вечер, — вежливо здоровается со мной администратор ресторана, но я вижу, каким оценивающим взглядом она сканирует мой скромный наряд. — Вы заказывали столик?

— Я… Нет, — отвечаю торопливо. — Меня ждут.

Она скептически склоняет голову, но провожает меня в зал, где мои глаза безошибочно находят фигуру Покровского, сидящего ко мне вполоборота за столиком у окна.

Сердце пропускает удар, чтобы перейти на ускоренный ритм. В животе появляется тягучая невесомость. К горлу подкатывает ком, который невозможно сглотнуть.

Я не видела его три года… Но этого времени оказалось недостаточно, чтобы я научилась реагировать на этого мужчину иначе чем с дикой смесью восхищения, поклонения и… ненависти.

О, это будет чертовски тяжелый вечер.