Ультиматум бывшего мужа

Глава 14

— Я хочу, чтобы у меня была своя комната, — выпаливаю на выдохе, как только мы с Покровским усаживаемся за стол, накрытый к ужину.

Возможно, было бы лучше подождать, пока бывший муж утолит свой голод стейком, который десять минут назад доставили из дорогого ресторана вместе с килограммом другой еды, но я за весь день так извелась, что больше не могла терпеть. Особенно после той постыдной сцены в саду… Палец до сих пор фантомно покалывает в том месте, где его язык коснулся моей кожи. А от мысли, что сегодня мне придется лечь с ним в постель, тело бросает в дрожь.

Я не могу… Я просто не могу спать с ним, как ни в чем ни бывало.

— Боюсь, в настоящий момент лимит моих уступок тебе исчерпан, — отвечает Покровский спокойно, но его недовольство выдает напряженная линия скул и поджатые губы.

— Я не готова ложиться с тобой в постель, — бросаю запальчиво, потому что терять мне нечего. — Прошло слишком много времени. Мне нужно к тебе привыкнуть.

Он демонстративно откладывает приборы, так и не притронувшись к еде на своей тарелке. Пронзает меня мрачным взглядом.

— Об этом нужно было думать чуть раньше.

— Я не могла думать об этом раньше, — огрызаюсь я, раздраженная ледяным спокойствием, которое невозможно пробить. — Тебе, конечно, на все наплевать, а я переживала за брата!

— Каким образом это моя проблема? — не остаётся он в долгу. — Твой брат — безответственный ребенок, хотя ему уже есть восемнадцать. Он не постеснялся сесть без прав за руль транспорта, которым никогда не управлял, и теперь может остаться инвалидом. Удача, что в процессе этого эксперимента он больше никого не покалечил! Он не подумал, что его так называемые «друзья» сразу сдадут его, если запахнет жареным, и теперь над его головой маячит уголовка и огромный штраф за разбитый мотоцикл. Он давно мог пойти работать, но предпочитал жить за твой счёт. И, как я узнал недавно, из-за долгов по учебе он висит в списке на отчисление из университета. Мне продолжать?

Краска сползает с моего лица от этой жесткой отповеди. Не потому что я зла на Покровского, а потому что в его словах есть доля правды. И я ведь до этого момента ничего не знала про университет…

— А теперь перестань испытывать мое терпение и ешь, — грубо советует он, делая глоток вина. — У меня и без твоих претензий был чертовски тяжелый день.

К глазам подступают непрошенные слезы, но я проглатываю их, уставившись на веточку рукколы в своей тарелке. Я ведь так надеялась на еще одну уступку с его стороны… И это я еще не завела разговор о работе — кто знает, как он отреагирует на мое желание сохранить салон.

— Будь добра, ешь! — чеканит Покровский, когда заканчивает свой стейк, а я все также сижу с напряженной спиной и смотрю в тарелку. — Меня совсем не прельщает перспектива заталкивать еду тебе в рот.

Вскинув на него глаза, я судорожно сглатываю. В голове роится тысяча мыслей, в душе полный раздрай, но я все же нахожу в себе смелость прошептать:

— Хотя бы до того момента, как мы вновь официально станем мужем и женой, я бы хотела спать одна.

Взгляд Покровского пронзает меня сотнями стальных игл, призванных сломить мое упрямство, но я не позволяю себе отвести глаза. Потому что на карту поставлено слишком многое… Как минимум, мое самоуважение.

— Пожалуйста, — произношу я, и в ожидании его ответа, почти не дышу… Если он пойдет на эту уступку, я тоже… тоже постараюсь пойти ему навстречу.

Пауза затягивается, и вдруг этот критически важный момент бесцеремонно нарушает протяжный звонок. Роман обрывает наш обмен взглядами и берет со стола мобильный. Секунду смотрит на экран, будто раздумывает, стоит ли ему отвечать, потом резко встает на ноги и выходит из-за стола. И через мгновение я слышу его холодное приветствие и тяжелую поступь удаляющихся в сторону выхода в сад шагов.

— Да… нет, их не было… мотоцикл… совершеннолетний, да… по камерам… это неважно…

Последняя фраза тонет в вечерней тишине улицы, скрывая от меня продолжение телефонной беседы. В животе сжимается узел, когда я с опозданием осознаю, о чем она. Похоже, в этот самый момент, когда я пытаюсь выторговать для себя послабления, Покровский решает очередные проблемы моей маленькой семьи… Худшего момента для этого просто не придумаешь.

Оставшись одна, я позволяю плечам поникнуть, а себе — тяжело задышать. Волнение из-за противостояния с бывшим мужем уже отняло у меня тысячу нервных клеток, а ведь это только третий день с момента его возвращения в мою жизнь и первый — в этом доме. Страшно представить, что будет дальше…

Остаток ужина после возвращения Романа проходит в напряженной тишине. Несмотря на то, что мне кусок не лезет в горло, я заставляю себя немного поесть. Покровский заметно раздражен, и мне не хочется усиливать это состояние своей необъявленной голодовкой. Когда с едой покончено, я встаю, что убрать со стола, но первая же тарелка, которую я ставлю в посудомоечную машину дрожащими руками, раскалывается пополам.

— Иди наверх, ради бога! — раздается недовольный голос за моей спиной. — Я все сделаю сам.

Меня не нужно просить дважды — аура Покровского в этот миг настолько тяжелая, что мне хочется скрыться. И я с облегчением делаю это, взбежав по лестнице и закрывшись в комнате.

Только тут мне не становится легче, потому что взгляд падает на огромную кровать. Ту самую, которую бывший муж хочет делить со мной…

Я не знаю, сколько времени провожу, застыв в центре спальни, как испуганный зверек в свете фар, и уставившись невидящим взглядом на идеально натянутое поверх простыни покрывало.

Меня бросает то в жар, то в холод. Сердце стучит как после пробежки, а в голове шумит. Этот шум все нарастает, как и паника во мне. Я не ожидала, что будет так сложно… Хотя, у меня просто не было времени как следует подумать, как это будет. Я думала о брате и его жизни. И совершенно не подумала о своей… Если Покровский реализует свой план, то впереди у меня годы рядом с ним. И перспектива рождения ребенка. Если появится малыш, Роман не отдаст мне его, а я не смогу уйти. И это будет замкнутый круг из которого не видно выхода.