Улун апельсиновый с нотками счастья

Аромат ноября для двоих (1 часть)

Если каждый делает добро

в пределах своих возможностей,

возможности добра становятся беспредельными.
Ф.Искандер

Лина ещё долго сидела напротив раковины, словно боялась пошевелиться, неосторожно повернуть голову и спугнуть хрупкое равновесие, возвращающееся так неспешно, с опаской дикого зверька. Оставленная открытой вода бежала тонкой струйкой, напоминая скрипичный флажолет — тихий, прозрачный звук, едва различимый, но отчётливо резонирующий где-то внутри. Она слушала его, как когда-то в детстве слушала старую пластинку на бабушкином виниловом проигрывателе: с помехами, тихим треском, но родную.

— Лин… — осторожно позвала Тоня и устроилась прямо на ламинате рядом. Голос её звучал приглушённо, будто сквозь слой ваты, и Лина только через несколько секунд осознала смысл сказанного. — Это ведь не из-за чашки, правда?

Бариста усилием воли чуть приподняла уголки губ, но ответила не сразу. Смотрела на водяную нить, струящуюся в раковину, слушала, как она рассыпается на хрустальные осколки.

— У меня… бывают такие моменты, — голос дрожал, в нём проскакивали ели уловимых хрипы. — когда внутри вдруг становится слишком тесно. Будто кто-то чужой сел рядом и занял половину места.

— Это из-за того мужчины? — Тоня чуть подалась перед чтобы лучше слышать, силясь подавить тревожные оттенки в собственном голосе.

Лина легонько дернула плечами, но выглядело это не слишком естественно. Она и сама не была уверена выудит ли из своего подсознания правильный ответ. Хотя чувство, что она безотчётно подавляет глубоко внутри тлеющую истину, продолжало неприятно царапать душу.

— Может, из-за него. Хотя… это ведь глупо, правда? Я даже не заметила, как стала дышать в такт его раздражению.

Она усмехнулась, но неровно, украдкой, произнося эти слова почти шёпотом, в котором, не смотря на старания, слышалось удивление и... Кажется, нотка страха.

— И часто так? — осторожно сложила руки на коленях Тоня.

— Не знаю. Возможно, я просто слишком близко всё принимаю. Словно эмоции других людей прилипают ко мне, как запах. Вот приходишь к новому другу, и сначала удивляешься какой странный и необычный аромат у него дома, а через какое-то время вдруг понимаешь, что и сама уже пахнешь так же.

Её слова упали в тишину. Глухо, как мешок с крупой на дно колодца. Только Лаврик мурлыкал, будто подтверждая каждое слово и старался утянуть за собой учащённый ритм биения сердца хозяйки.

— Наверное, я просто устаю сильнее обычного. Но… — она сделала паузу, подбирая слова. — Но это не страшно, — вдруг мягко добавила Лина, уловив взволнованное выражение лица Тони. Она выпрямилась и чуть сильнее прижала к себе кота. — Видишь? — она чуть приподняла подбородок и показала улыбку, в которой снова, понемногу проступало её обычное тепло. — Уже отпускает. Эти эмоции у меня… как дождь. Сначала холодно и мокро, а потом солнце выходит — и следа почти не остаётся.

Она снова взглянула на Лаврика и ласково коснулась пальцем его носика:

— У меня нет веской причины грустить. Значит, и грусть сама растворится.

Натянув сдержанную улыбку, Тоня кивнула, пытаясь спрятать глаза с мелькнувшей в них тенью сомнения. А бариста будто нарочно не заметила, слишком усердно уткнувшись носом в мех врачевателя.

Просидели они так недолго. Первой, будто нехотя, оторвалась от пола Тоня, пригладила прядь у лица и скользнула взглядом по раковине, и наконец перекрыла кран прозрачной струйки воды.

— Мне пора… — произнесла она негромко, словно извиняясь. — Задержусь ещё немного, и шеф решит, что я начала фотосинтезировать здесь вместо цветов.

Лина, постепенно приходя, в себя нашла силы улыбнуться и даже выдавить короткий смешок, хотя всё ещё держалась за кота, как за магический щит от житейских неприятностей.

— Спасибо, за поддержку. Не думай, со мной уже всё хорошо, больше такого не повториться. – она поднялась с места, не выпуская Лаврика из рук.

Тоня небрежно поправила ремень большой замшевой сумки:

— Да ладно тебе, – затем сделала небольшую паузу будто решаясь, и закончила фразу почти спрашивая: – мы ведь подруги.

Бариста удивленно вскинула брови, но с удовольствием приняла рукопожатие. Действительно, как в детском саду. Вот вроде из общего только возраст, а как будто на одной волне. Это ли не повод для дружбы?

Сидя на её руках Лаврик уже спокойно, размеренно мурчал себе под нос, даруя незаметное согласие на новое знакомство хозяйки. Будто почувствовав, как к девушке возвращаются её уникальные ощущения этого мира, кофейня словно нарочно принесла к ней запахи корицы и тёплой выпечкой, подхваченные лёгким ветерком из окна. Там за стеклом, раскрашенные всевозможными яркими красками от бордового до лимонного, взвивались с земли листья всех соседних деревьев, соединяясь в дружном танце и будто просясь внутрь «симфонии пряностей» легкими ударами о раму. Они и волшебные уютные ароматы навевали настроение настоящего праздника, а лично Лине ещё и напомнили об одном так и не законченном деле.

— Так, всё! —Тоня беглым взглядом зацепила настенные часы, в темпе вальса направляясь к двери. — Если я не уйду сейчас, тебе снова придётся поить меня кофе для безработных! И на этот раз бесплатно.

– А мне, пока никого нет, – Лина завязала ленты фартука на талии потуже и закатала рукава, – надо допечь эти овсянки. Иначе скоро в миске заведется новая жизнь и мне придется придумывать ей имя!

Тоня звонко рассмеялась, собирая оставшиеся на столе вещи в сумку, когда колокольчик над дверью пропел о прибытии нового гостя.