Улыбайтесь, вы в Египте!

Глава 1. В некотором царстве, в некотором государстве...

- Единственный и неповторимый раз в моём исполнении! – Иринка торжественно подняла гранёный стакан.

Перед самым отъездом стакан этот был заботливо упакован в дорожную сумку бабушкой. Иринка завозмущалась:

- Бабуль, зачем? Мы будем жить в апартаментах и питаться в ресторане!

- А вот доведётся в апартаментах чаю испить, а не из чего! – парировала бабуля, добавляя к гранёному стакану железную миску и столовую ложку.

Сейчас в ёмкости, из-за которой разгорелся диспут «отцов и детей», вровень с краем плескался разведённый водой медицинский спирт. Водки уже не было: празднование долгожданного события затянулось...

За окном чернела глубокая арабская ночь, звонко пел какой-то сверчок, ярко-красный блин луны, казалось, занимал полнеба, и слышался издалека голос муэдзина, зовущего творить молитву...

- Египетский тост! – откашлялась новоявленная тамада. Остальные собрали пьяные глаза в кучу и приготовились внимать. - Русская крестьянка Маша копала в огороде картошку. И вдруг: тук-тук - раздался странный звук. Лопата наткнулась на что-то твёрдое. «Клад!» - с замиранием сердца подумала Маша. Найденное сокровище оказалось массивным египетским саркофагом из чистого золота. Откинула крестьянка тяжёлую крышку и увидела мумию молодого и красивого фараона. Так ей стало жалко его, покинувшего мир в полном расцвете сил и красоты, что она горько заплакала. Три слезинки проторили мокрые дорожки на Марусиных щеках, упали фараону на лицо, и тут... О, чудо! Ожил он и сказал:

- Дорогая, русская крестьянка Маша! Проси в награду чего хочешь! Исполню десять твоих желаний!

Задумалась она и попросила исполнить одно желание, но десять раз. На седьмом разу фараон умер... Так выпьем же за то, что русская крестьянка Маша не дала возродиться рабству на русской земле!!!

***

...В гостиничном номере фешенебельного отеля где-то на берегу Красного моря кушали спирт четверо русских красавиц. Они прибыли сюда поздним вечером и, несмотря на то, что дальняя дорога длилась двое суток и измотала путешественниц донельзя, отказаться от славной отечественной традиции не смогли.

Правда, отмечать начали ещё в России, когда достали билеты на поезд в Москву. Всю ночь под звук колёс девушки, опять же по традиции, весело обмывали победу, радовались, что выстояли, достигли такой далёкой, постоянно ускользающей цели.

Отдав последние деньги таксисту, доставившего их в Шереметьево, они обнаружили собственные имена в листе ожидания на рейс, вылетающий через целых двадцать часов и не в Каир, а куда-то в центрально-африканскую страну, название которой ни о чём им не говорило. Такого никто не ожидал... Поэтому, коротая время до регистрации, пришлось выпить за удачу.

Регистрацию проходили с боем и слезами. Их не сажали по злополучным билетам из листа ожидания. Модный московский мальчик, передавший вожделенные тёмно-синие книжечки – пропуск в мир грёз, клялся и божился, что всё так должно быть: и рейс с промежуточной посадкой в Каире (Не волнуйтесь, мимо Каира не пролетите. Не забудьте из самолёта выйти и багаж забрать!), и лист ожидания (Всех посадят! Постарайтесь быть первыми в очереди на регистрацию!)... Пришлось выпить с горя.

Двое, а именно Мила и Лана, заунывно ревели, стратегически расположившись прямо перед глазами офицера таможни, дабы он смог проникнуться душещипательной картиной всеобъемлющего горя и трагедии, а Нонна и Ирина не отходили от стойки, мешали другим пассажирам регистрироваться на рейс и жалобно скулили:

- Дяденька! Ну, пропустите!

- Куда собрались, а? У вас же обратных билетов нет! Как возвращаться будем? – изображал ходячий рентген дяденька.

- Нас там ждут! Сильно ждут... Неустойку будем платить...

- Эх, и глупые бабы...

- Мы едем работать, дяденька! У нас виза на три месяца, контракт и справки, что СПИДом не болеем...

- Сколько у вас денег с собой? – наконец участливо спросил таможенник.

Последние финансы были успешно выцыганены таксистом, и после вопроса о деньгах ревели уже все четверо: обидно застрять именно на заключительном этапе пути.

Слёзы ли возымели действие или ещё что, но девушек всё же пригласили пройти на посадку за пятнадцать минут до отлёта.

В салоне самолёта было черным-черно. Нонна, Мила, Ирина и Лана оказались единственными белыми людьми на борту. Но мальчик не обманул: они летели через Каир.

Около пяти часов девушки задорно фотографировались с пассажирами-неграми на долгую память. Те были в восторге, щёлкали затворами фотоаппаратов, угощали коньяком и шоколадками, рассказывали русские анекдоты и пели песни:

- Ми - кочегари, ми и плотники, да...

И сожилений горких нет, как нет!

Ми – негритянские работники, да...

Учились в у-ни-вир-сис-тет!

Когда самолёт производил посадку в Каире, интернациональная дружба достигла таких высот, что африканцы из заведения имени Патриса Лумумбы, провожая русских красавиц, совершенно искренне плакали и исполняли совсем грустные, прощальные мелодии:

- Да свиданья наш ласкавий Мишка,

Вазвращайся в свой сказычний лес...

Дома девушки долго изучали карту Египта и вычисляли по масштабу расстояние от Каира до города, где будут работать. Ехать по самым сложным подсчётам предстояло всего три часа. Не то масштаб был неверный, не то математики хреновые, но микроавтобус, в который их посадили, шёл семь часов.

Проезжали утренний Каир... Всё перемешалось: машины, спешащие офисные клерки, замотанные в платки женщины, многочисленные озорные дети, утомлённые солнцем полицейские, телеги с ослами... Люди разгуливали по дороге, автомобили истошно гудели, дети орали, ослы обречённо тащили поклажу. Автобусик еле продирался через эти городские «джунгли», а несколько раз, визжа покрышками, вынужденно тормозил из-за того, что какие-нибудь арабские бабули вытягивали вперёд руку и смело шагали на проезжую часть уверенные, что все всё видят и среагируют соответствующе. За такой трюк в нашей родной стране, пока бежишь с места происшествия без оглядки, слышишь столько «приятных» речевых оборотов, что познания в русском фольклоре обогащаются на всю оставшуюся жизнь. Здесь же водители невозмутимо ждали, пока бабули проковыляют по своим делам.