Улыбка на пол-лица

1. Любовь

Жизнь. Смерть. Чернота... Кажется, на время я за- был о своих понятиях. Не помня себя, день за днем я пропивал свою жизнь. Я даже не помнил, как воз- вращался домой. Туманный пьяный сон. Однажды глубокой ночью я оказался посреди громадного го- родского кладбища. Совершенно один. Живой сре- ди не живых. Я шел медленно. Вокруг — тишина… Только лица на надгробиях — совсем маленькие дети рядом с морщинистыми старцами. Их объеди- няло одно — смерть. Мысли о смерти выбили меня из «сна». Пробудили еще раз.

На следующий день, отряхнувшись от лишнего, придя в себя, я начал запойно, с фанатизмом, искать хоть какую-то работу. Около двадцати различных ре- зюме покоряли бескрайние просторы сети интернет: мерчендайзер, продавец, прораб на стройке. Да, про- раб. Хоть это было очень трудно, но хотелось найти работу по специальности. Однако я тщетно искал более-менее нормальные условия. Когда же долг за квартиру накопился уже за несколько месяцев, вне- запно раздался спасительный, долгожданный звонок: предложили работу мастера на стройке.

Работы было много. Каждый день по двенадцать- тринадцать часов. Зарплата в двадцать тысяч пин- ком выпнула меня на работу. Работа была в области.

Приходилось вставать каждый день в полпятого, что- бы поспеть вовремя на самую первую маршрутку.

Большинство рабочих — из только что «освобож- денных». Кто-то сидел по статье «умышленное при- чинение вреда здоровью», кто-то за грабежи. Как раз такими оказались Горбач и Вован. Отличные мужи- ки. Благодаря им, их историям из прошлого и насто- ящего, я стал еще больше ценить свою жизнь. Горбач выглядел лет на сорок, худой, сутулый, с бегающими глазами. Вован — сто двадцати килограммовый ка- бан сорока пяти лет. Горбач любил играть в «тыщу» и, прихлебывая чай из жестяной кружки, рассказывать о своих тюремных приключениях. Вован, по натуре спокойный, тоже делился воспоминаниями о своем прошлом, но уже не так охотно, как Горбач.

История Вована далеко не единственная в своем роде. Сидел он за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Но сам он тогда никого не тронул. Их было несколько человек — причастных и не причаст- ных. Закрыли в итоге всех. Просто, быстро, практиче- ски без вопросов.

История Горбача начинается с бедности. Он, как и многие другие в своем маленьком городке, на- чал грабить квартиры. C рождением второго ребенка жить стало намного труднее. Горбач познакомился с людьми, которые занимались грабежами. Его при- влекла модная одежда и дорогие машины, на которых ездили эти люди.

Его арестовали, когда он выходил из ограбленной квартиры. Сотрудники милиции проходили мимо и за- метили Горбача. Попросили документы, осмотрели спортивную сумку, а у него там вещи, оборудование, отмычки.

Старая бытовка в пробоинах была нашим общим рабочим жилищем. Иногда, чтобы немного рассла-

биться, во время перерывов, за чайком или за игрой в карты, завязывался довольно качественный треп о минувшем времени:

• Петуха как-то палкой за дело побил, но драться нельзя было. Шнырь или петух по любому пойдет жа- ловаться, — раздавая карты, рассказывал Горбач. — Потом мусора разбираться не будут, всех в ШИЗО по- садят и в личное дело запишут. Об УДО забыть можно уже при таком раскладе.
• Блатные пару затрещин дать могут, а могут и поломать, — добавил серьёзно Вован. — На разго- вор подтянут. Разговор не выйдет — дужками забьют или табуреткой.
• На мою армию похоже, — рассматривая свои карты, с улыбкой заметил я.

Контора, в которой я работал, Северное строи- тельно-монтажное управление, занималась фунда- ментами различных зданий. При Советском Союзе это была организация, занимавшаяся квартальной за- стройкой различных районов Москвы и области, при- нимала участие в возведении таких жилых массивов, как Люберцы, Одинцово, Мытищи. После развала Союза компания сохранила часть производственной базы: арматурный цех, уже совсем не выдающий про- дукции, цех металлообработки, который стоял мерт- вый, парк техники со старыми, ржавыми кранами типа РДК-25. В общем, положение организации было слабенькое, но она как-то выживала, как говорится,

«на последнем издыхании».

Всегда хотелось уволиться, но нужда денег, крепко, жесткими клещами сдерживала меня, так как работы нигде не было. А еще меня удерживала здесь Аня, наш инженер ПТО. Ей все время при- ходилось выполнять задачи более широкого плана: она составляла сметы, бегала по городу, занимаясь

курьерскими делами, выполняла обязанности секре- таря. Миниатюрная шатенка с прямыми волосами, убранными назад в маленький опрятный хвостик, постоянно в непонятных однотонных кофточках. Крохотные ручки. Зеленые, большие глаза, невин- ные — как у хрупкого малыша. Кроткие черты лица гармонировали с аккуратными очками в тонкой опра- ве. Розоватые, не накрашенные губы. Душевная, не- поддельная улыбка. Немного «серенькая», но очень добрая. У нас была дружба, но дружба с некоторыми

«любовными нотками».

К слову, дружба между мужчиной и женщиной является объектом множества споров. Одни говорят, что дружба возможна, другие — что невозможна. С другом иного пола можно проводить время, сохра- няя дистанцию, но эта дистанция легко может сокра- титься, если друзья, к примеру, начнут жить в одном номере. Тут большое значение имеют естественные инстинкты, против которых и трезвый разум может оказаться бессильным. Что мешает двум одиноким людям, сверстникам, с взаимной симпатией друг к другу, выйти из дружеских рамок? Да практиче- ски ничего. Такова и наша с Аней дружба — дружба с «нотками»…