Умереть, чтобы жить

Часть 3. Глава 2

День, в который он чуть не потерял его, тогда, шесть лет назад, Чан Вон помнил хорошо. И боялся, что этот мальчишка когда-нибудь не сдержит своего обещания не лезть под пули. Не сдержит, и тогда он, подполковник, умрет от чувства вины.
- Пап! Он приехал, да? – спросила его Хан Со Хи и радостно захлопала в ладоши. – Ура! Ты же позовешь его на ужин, да?
- Конечно, ребенок, как договаривались, - Чан Вон отвернулся и стал смотреть в окно.
«Глупая девчонка, - думал он. – Зачем ты влюбилась в него? Почему именно в Хена? Он никогда не полюбит тебя, не будет с тобой так, как ты этого хочешь! Ты будешь мучаться, ты будешь страдать. И поймешь это тогда, когда сердце твое уже будет не спасти. Бедная моя девочка».
***
- В девять? - спросил Джин Хек.
- Думаю, успею.
- Ты к полковнику на ужин?
- Я обещал.
- В девять. В нашем баре.
- Все придут?
- Конечно! - Джин Хек улыбнулся. – Мы должны отметить шестой день рождения твоей второй жизни.
- Буду, - сказал Хен и повесил трубку.
***
Он любил май. В этот месяц он мог снова увидеть ее там, в парке Намсан, танцующую на дороге цветущей вишни.
«Только 12», - Хен посмотрел на часы и оправился на автобусную остановку.
***
Смирнов вышел на улицу. Катя домыла посуду и посмотрела на сына:
- Молодой человек, пора спать.
- Ну почему? Рано еще! Почему опять спать? Я уже взрослый, а спать в девять должен ложиться?! - он возмущенно посмотрел на нее, и Катя улыбнулась.
- Режим – наше все! – по-напускному сердито ответила она.
- Тогда расскажешь мне о папе! - заговорщицки сказал он.
- А ты про рубашку свою порванную и штаны. Договорились?
- Ты – шантажистка! - он слез со стула, просунул ноги в тапки. – Я зубы чистить пошел!
Катя держала в руках кухонное полотенце, смотря на уходящего в ванную маленького взрослого, и думала о том, что он очень похож на него, на человека, которого она любит. И на то, что она самая счастливая на планете.
***
Он положил ей голову на плечо и спросил:
- Докуда ты меня любишь?
- Как до Луны, - ответила она.
— Это хорошо. Значит сильно.
Она молчала, зная, что сейчас он решает, как правильно рассказать ей о штанах.
- Понимаешь, Петька сказал сегодня, что я - безотцовщина. И что дядя Леша в нашей семье для прикрытия. Для того, чтобы ты вроде как бы замужем… была… И что я вообще на русского не похож. Что ты специально сюда приехала, чтобы меня и свой позор скрыть. Ну и я подрался с ним. Вот. - он опустил глаза и начал мять в руке подол ее рубашки.
Катя села на кровать, посадила его напротив себя и погладила по щеке.
- Иногда, Сашка, люди говорят злые слова. Говорят, потому что им плохо, а не потому, что хотят обидеть тебя.
Ты - мое счастье. И у тебя есть отец. Сильный. Красивый. Смелый. И самый лучший.
Просто сейчас он не может быть с нами.
- Но почему? – по-детски не понимая, спросил он.
- Потому что при некоторых обстоятельствах жизнь любимых людей важнее, чем человеческие чувства.
- Даже важнее, чем любовь?
Она поняла, что сейчас ей хочется плакать.
- Ничего, Сашка, не может быть важнее любви. Потому что она, любовь, позволяет нам совершать поступки, на которые мы без нее не способны. Она делает нас сильнее. Ставит другого человека в приоритет.
- Как это?
- Ну вот смотри. Я очень хочу плакать сейчас. Но не делаю этого, чтобы тебя не расстраивать.
- Ааааааа. И ты не сказала ему про нас, несмотря на то, что очень хотела, потому что он был в приоритете? - Сашка по – детски трактовал ее ответ.
- Я ничего ему не сказала, потому что не могла. Потому что он думал, как и сейчас думает, что я умерла 7 лет назад.
- А зачем тебе было умирать 7 лет назад?
- Для того, чтобы ты, я, папа, дядя Леша и много людей вокруг были живы.
- Ааааааа. Все у вас взрослых как-то по-странному. «Сложно очень», —сказал Сашка, закрывая глаза.
Катя погладила его черные, как смоль, волосы.
- Я очень надеюсь, сын, что у тебя все будет просто и счастливо, - она поцеловала его в лоб и укрыла одеялом.
- Маааам, - сонно и уже почти невнятно спросил Сашка, - то, что я крепко держу это во сне ведь помогает ему, да?
- Конечно! - она еще раз поцеловала его, посмотрев, как маленькая рука сжимает армейский жетон его отца.
***
Она буквально выбежала на улицу, как только сын уснул, и подставила лицо вечернему ветру.
7 лет они жили на острове Рейнеке. И Катя любила это место. За его крутые обрывы, лагуны, лагунные озера и удаленность от городской суеты.
- Уснул? - спросил Смирнов, когда она уселась рядом с ним.
- Уснул.
- Про садик рассказал?
- Рассказал.
- Может уже выйдешь за меня, наконец? Парень растет. Ему нужен отец.
- Есть у него, Леш, отец. – И Катя уставилась на воду, давая понять, что разговор окончен.