Умереть, чтобы жить.

Глава 3. Жизнь, как разменная монета.

Мы летим над покрытой сухой желтой травой землей и изредка растущими кустарниками. Куда ни посмотри, всюду виднеются горы, возвышающиеся над равниной, так было с того момента, как мы покинули стены старого госпиталя, где я очнулся. Оказывается, в одной из комнат, куда я не заглядывал, так как не заметил ее, было открыто окно, в которое мы и вылетели. За нами никто не погнался, нас не просили вернуться назад, нам не запрещали покидать стены старого здания, так почему же у меня не получалось оттуда выйти? Это значит, что уйти или улететь можно, но, надо знать как. А мое тело то, что я видел, что будет с ним, пока мы летаем неизвестно где? И, где тело этой девушки?

-Ты знаешь, как тебя зовут? Есть у тебя имя?

-Нет, не знаю, но другие называют нас призраками.

-Кто?

-Скоро узнаешь.

-А, где твое тело?

-Что?

-Ты ведь все поняла, почему бы просто не ответить, без всех этих твоих переспросов?

-Оно в другом месте, тебе не обязательно знать, где это.

Это был весь ее ответ мне, больше она ничего не сказала.

Редко встречавшиеся на пути мерцающие тени, не обращали на нас никакого внимания, их бледные лица были наполнены страхом или отчаянием и, лишь некоторые из них, улыбались. Я видел, как пожилой старик, приподняв серую шляпу, кивнул нам, пролетая мимо.

-Ты его знаешь?

-Нет, но возможно он знает тебя.

Я, ни в чем не могу быть уверен, мысли путаются, перед глазами мелькают разные картинки, но, в основном они связаны с моими блужданиями по коридорам, возможно там я видел его?

-Возможно.

Опять эта ее странная способность отвечать на не высказанный вслух вопрос. Очередная странность в череде таких же происходящих событий. Пугает? Наверное должно бы и напугать, но я, так ничего и не испытываю, как и не чувствую.

Я не чувствую ветра, не могу определить какой он. Теплый или холодный, возможно в воздухе пахнет дождем или морем, ничего не могу об этом сказать. Мои волосы и одежда, прижаты к телу или, что там я из себя представляю? Это странно, само осознание того, что сейчас происходит, не поддается ни каким объяснениям, точно я разделен на «до» и «после».

Я знаю название вещей, умею говорить и понимаю других, могу понять настроение встретившихся на пути лиц, могу описать все, что вижу и назвать название тысячи предметов, но не объясню того, как это происходит.

Во мне нет точки отсчета, с которой можно отслеживать мой путь приведший сюда.

-Это нормально, в твоем случае.

-Что?

-Твои мысли, я могу их прочесть. Забыл?

Она права – забыл.

-Тогда почему я не могу сделать того же и читать твои мысли? Или у тебя их нет?

Скосив глаза в мою сторону, девушка недобро улыбнулась, но тряхнув головой, вновь стала смотреть вперед.

-Ты еще там, тебе не разрешается так делать.

-Кем? Ты опять говоришь, о ком-то и я хочу знать, кто этот неизвестный.

Смеясь и склонив голову на плечо, она стремительно направляет нас вниз, прямо на камни, при этом не отводит глаз от моего лица.

-Перестань, мы сейчас разобьемся.

Осталось всего – ничего до земли, когда она отпускает мою руку и я, падаю на камни.

Боли нет. Как и в палате, я ничего не почувствовал. Нависая надо мной, девушка бросила в меня большой камень. Ничего. Еще и еще, камень за камнем, летят в меня. Они попадают в руки, голову или в спину, но я так и не смог ничего ощутить.

Вся абсурдность происходящего, должна была вывести из себя, я должен быть не довольным, должен возмущаться. Но всего этого нет. Лишь в груди поднималось то не известное, что так напугало в больнице – головокружение и трепет.

-Хватит. Прекрати.

Смотрю в ее блестящие глаза и замираю. На темных ресницах, как капли росы на паутинке, висят искрящиеся на солнце слезы. Она плачет? Ей удается проявлять эмоции? Возможно, она более близка к возвращению, чем я.

-Что с тобой?

Отвернувшись, девушка схватила меня за руку и потянула за собой. Мы снова летели над усыпанной серыми камнями землей, но, вот, впереди встают горы. Их верхушки усыпаны снегом и, кажется, что серые облака, зацепились за острые пики и не могут лететь дальше, нависнув над равниной и спрятав солнце, скрывают голубое небо.

Это место совершенно отличается от госпиталя, где мы были. Я не вижу никого кроме нас, словно мы совершенно одни там, где бы мы сейчас небыли.

-Куда мы?

-Подожди и сам все увидишь.

-Ты говорила, что ничего не знаешь обо мне и о том, что со мной произошло.

-Допустим, но это не значит, что я ничего не могу показать.

-Откуда ты знаешь, куда нам лететь?

-Просто знаю и все. Не задавай лишних вопросов, ты становишься слишком назойливым и раздражаешь.

-Я ничего у тебя не просил, ты сама первая подошла ко мне.

-Так было нужно.

-Кому?

-Мне.

-От твоих ответов у меня возникает еще больше вопросов, почему бы тебе не рассказать все, как есть?

-Нельзя и это не я так решила. Не спрашивай больше ничего, просто смотри.

Внизу, где только что ничего не было, появилась колонна бронированной техники, а рядом шли вооруженные солдаты. Их было много, тысяча или две, все они шли вдоль ущелья, к самой высокой горе с крутым подъемом.

Мы нависли над ними и гул голосов заполнил мою голову, многие из которых мне были знакомы.

-Я узнаю эти голоса, я помню их. Смотри, там, почти в самом начале, идет солдат, это ведь я?

Ее ответ мне не нужен, я сам знаю, что прав. В мальчишке, с автоматом на перевес, я узнал себя. Ни того, что видел в отражении на стене, совершенно другого, но очень знакомого. Коротко стриженые волосы, кепка надвинута на глаза, а в глазах решимость и обреченная пустота. Вот он я, иду по дороге, в моих венах течет кровь и я жив. Но это не совсем так.