Умка.Книга первая. Восставший пепел. Автор Чальцев Виталий.

Умка.Книга первая. Восставший пепел.

Лето. Я люблю лето. Тепло, хорошо, только надо ходить в шляпе с большими полями и в одежде, а так хочется раздеться, но тогда можно обгореть, и потом мама будет мазать плечи сметаной, чтобы не так жгло. Я сидел на краю каменной дороги и болтал ножками в ручейке. Ах да, наверное, нужно представиться! Меня зовут Умка, и живу я в деревне Хламовка. А на дворе сейчас двухсотый год после глобальной катастрофы. Иногда взрослые говорят про эту самую катастрофу, что тогда погибли почти все люди и что раньше жить было очень легко, а теперь очень сложно, и что теперь люди не живут, а выживают. Я с ними не согласен, ведь, например, даже мне сейчас живётся очень неплохо. Иногда люди рассказывают и про то, как жили до того несчастья, про разные чудеса, которые там были, и что можно было говорить друг с другом, находясь даже за сто километров, и что машины летали по небу, а люди не болели и жили по триста лет, но думаю, это неправда. Врут они, да и всё.

Почему Умкой меня назвали, не могу сказать. Просто это имя было написано на одеяле, в которое меня завернули родители. В нем меня и нашли. Меня моей маме отдал заезжий торговец, который в своё время подобрал меня на каком-то побоище. Подробностей мне не рассказывали, просто в общих чертах через третьи руки узнал. Получается, что торговец тот ехал караваном по дороге из Стюгова в Ядерный как раз через нашу Хламовку, а километров за сто от нас они и напоролись на сожжённую поляну с кучей трупов. Видимо, караван напоролся на пироманов — это у нас банда местная, они грабят маленькие караваны, которые пытаются пройти без охраны, а потом исчезают где-то в лесах. На них даже охоту несколько раз объявляли, но бесполезно. Они выезжают редко, и ждать их бесполезно, так ещё и нападают каждый раз в разных местах. Одинаково лишь то, что они делают. Всё просто. Нападают из засады с ружьями и самострелами и, самое страшное, огнеметами. Это такие бочки за спиной, и из неё трубка железная выведена, вот бандит открывает эту трубку и поджигает, а потом сильней открывает, и струя улетает метров на тридцать, и всё начинает полыхать. Говорят, это изобретение наших предков, не знаю. Обычно бандиты убивают почти всех мужиков и баб, а детей увозят, ну и вещи, еду, оружие тоже забирают себе. Трупы всегда сжигают. Кстати, про предков много чего рассказывают. Говорят, когда-то давно была совсем другая жизнь, никого на дорогах не убивали, и дома строили до самого неба, а ещё были разные штуки, которые помогали готовить и убираться. Люди по небу летали как птицы, города росли вверх и вниз. Но потом была большая то ли война, то ли ещё что, и погибло много людей.

Люди забросили свои машины и спасались бегством. Мама рассказывала, что сейчас существуют ещё места, где эти технологии встречаются, правда, они сильно отстают от былых, а те, что находят в руинах и под землёй, часто от времени уже не работают. А даже если и находят что-то ценное, то везут в большие города, так как стоит это всё очень дорого. А в нашей деревне и вовсе все на лошадках ездят и всё руками делают. Видимо, потому что люди небогатые живут. Я видел несколько вещей оттуда, например, часы или бинокль, конечно, люди и сейчас ездили на машинах, караваны, которые тянулись мимо нашей деревни, часто сопровождали такие машины, вооружённые разными пушками. Но у нас в деревне никто не имел автомобилей, ибо это очень дорого — содержать такое чудо. Оружие же было у всех наших, так как мы живём возле леса, а в нём много страшного зверья, да и бандиты могут напасть на деревню, так что у нас есть и охранники, и охотники. Я очень любил, когда редкие караваны заходили в село, обычно это случалось ночью или вечером. Караваны, боясь нападения бандитов, останавливались у нас на центральной улице, и мы, узнав об этом, бежали посмотреть на эти чудеса техники. В основном там были багги — это такие тачки из труб и жести, обычно с небольшой площадкой сзади, в которой сидел человек с большой пушкой, но иногда и без площадки, потом джипы, грузовики, гружённые товарами, но эти были редкими гостями. Обычно же были просто повозки с лошадьми и пара багги, нанятых торговцами для охраны. Мы лазили между машинами, а охранники раздавали нам подзатыльники. Но нас это не останавливало, ведь машины — это правда чудесные штуки, горячие и пахнущие бензином и пылью, они возвышались над нами, как древние монстры, а люди, что ими управляли и просто стояли и сидели в них, были вооружены и одеты в бронекостюмы из кожи и железа, они выглядели несокрушимыми и всемогущими для нас, ни один зверь из леса не смог бы им навредить, ну, кроме, может быть, Наги

Или Бэра, но они жили в глубоких чащах и к дорогам не выходили.

Мы часами смотрели на караваны, а иногда ещё бежали за тронувшимися в путь и махали им руками. В общем, это было классное развлечение для нас всех, ну и товары, которые эти караваны привозили к нам на рынок, тоже было интересно разглядывать, ведь иногда там попадались и древние вещи, но стоили они очень дорого, и их никто не покупал.

Вернусь к истории, как нашли меня. Ну так вот, мужики с того каравана пошли помародёрствовать по трупам да по брошенным телегам, которые не сожгли, и услышали плачь. Мой плачь. Они меня и подобрали, и был там торговец такой, Лука, он меня к себе в обоз взял, а мне полгода было всего, не кормилицы, ни молока, кроме конского, в обозе не было, и я чуть не умер с голода. Лука тогда пересел на коня из телеги и, приказав следовать в Хламовку, поскакал вперёд. Приехал в деревню и спросил кормилицу для меня, вот как раз Агафья и согласилась меня покормить и у себя оставить, хотя у неё своих уже трое было, а муж год как сгинул в лесу. Она взяла меня и выкормила, а обоз догнал Луку только через два дня, и они ушли, а я остался на воспитании Агафьи. Она жила очень бедно, но не бросила меня и даже полюбила. У меня появились две сестры: Ласка, семь лет, Олька, пяти лет, и Васька, ему четыре было. Вот и я совсем маленький. Агафья каждый день работала у своего брата в придорожной кафешке под названием «Корчма». Хозяин очень строгий, он никого не жалел и даже сестру гонял как совразку, но она не жаловалась и работала пуще всех: готовила, вытирала со столов, мыла пол, ходила по воду на ручей с бочкой. А мной целый день занималась Ласка, ну, точнее, нами всеми. Она называла нас «беспокойное хозяйство», так как мы всё время норовили куда-нибудь улизнуть или чего-нибудь натворить. Но она никогда не жаловалась на нас маме и изредка нас ругала, мы, конечно, не слушались, ну, мы же маленькие, и так понятно. Мама же приходила вечером и приносила нам всякое вкусное из кафе. Хозяин разрешал забирать еду в треть цены, то, что оставалось после закрытия, мы с радостью накидывались на еду, каждый раз она старалась принести нам разное: то уху, то грибной суп, то мясо с картохой и луком, иногда тушённую капусту с курицей, но я её не очень любил, и капуста так себе еда, и мясо кур достаточно жёсткое, и надо долго жевать. В общем, всё было хорошо, пока однажды, когда мне было уже шесть лет, мама заболела какой-то странной болезнью, она вся покрылась красной сыпью и сильно кашляла. Пришёл доктор и сказал, что это очень опасная болезнь и нужно срочно нас на выселку перегнать. Доктор сказал, прыщики эти, когда сильнее заболеешь, попадают в лёгкие, и из-за этого так кашляют. Так вот, нас срочно заставили переселиться в специальный дом за километр от деревни, мы собрали вещи и вышли на улицу, мама с трудом переставляла ноги, и мы её усадили на телегу, Ласка тянула, а мы толкали, пока мы по улице ехали, деревня как вымерла, ни один человек не показался из дома. Мы подъехали к воротам, из города справа и слева возвышался высокий, сложенный из брёвен забор, обмазанный чем-то серым, от чего сколько мы ни пытались, но он не горел. Так вот, мы вышли в распахнутые настежь ворота, на стене снаружи висела табличка с надписью, я тогда ещё не умел читать, а вот сестрёнка умела и сказала, что написано, что у нас в селе болезнь и что надо объезжать. Охраны на входе не было, видимо, убежали с перепугу, когда им сказали, что в деревне болезнь.