Умница для принца. Академия Даркайна

Глава 17

Принц Эверран Кэррейский

Раньше я думал, что слухи весьма преувеличены, а оказалось, декан Грэйс настоящий мужик в юбке. Отчитывала меня при Лали как нашкодившего мальчишку, закрыв глаза на моё происхождение.

Впервые в жизни мне хотелось вытянуться по стойке смирно перед женщиной и отдать ей честь.

Орхард, что-то ворча себе под нос, выскользнула из комнаты. Даже не попрощалась, хотя мне было уже не до неё. Наверное, убежала кормиться в столовую.

А стоило только стихнуть шагам Селесты Грэйс, я запер дверь и активировал связной артефакт, дожидаясь ответа от отца.

– Эвер?

– Есть хорошая и плохая новости, – начал я по-деловому, параллельно спихивая с кровати множество коробок и опускаясь на самый край.

– Конкретнее, – тон кэррейского короля вмиг посуровел.

– Утка с фальшивой невестой вышла мне боком. Не стану грузить тебя подробностями, но меня запрягли устроить благотворительный аукцион, и ближайшие пять дней я буду занят бесполезной организационной ерундой, – быстренько ввёл его в курс дела, опуская участие соплюхи Орхард. А то ещё возникнут ненужные вопросы. – Это плохая новость. Хорошая – я выбил возможность устроить его на центральной площади перед дворцом. Отличная возможность проверить твою версию, но сказать по правде, я сомневаюсь, что они станут крутить тёмные дела у короля под носом.

– Так развей сомнения, – в голосе отца проявилось нетерпение. Он не был любителем подковёрных игр и предпочитал переть напролом. Правда, я слышал что в молодости это нередко выходило ему боком. – Мунхо не может использовать своих людей или воинов из Школы, слишком рискованно. Он даже Даррайна не посвятил в подробности, поэтому и попросил нас помочь. Эвер, у тебя точно всё под контролем?

Ну как сказать…

Перед глазами как нарочно возник её образ – воинственно задранный подбородок, обиженно надутые пухлые губы и этот взгляд... Как кинжал – острый и холодный.

Выросла, блин, на мою голову… Оформилась.

Лучше бы до старости оставалась тощей, белобрысой соломинкой.

Пауза опасно затянулась.

Стоило ли говорить отцу, что следующие пять дней под ногами будет путаться дочь Даррайна Орхарда? Девчонка с длинным языком, коротким терпением и взрывным нравом. Я уже убедился, что ей палец в рот не клади – сожрёт целиком.

– Эвер, мне не нравится твоё молчание. Что такое?

– Ерунда, – я отмахнулся. – Мошки тут назойливые. Всё время лезут на глаза и норовят попить кровушки.

Я как наяву увидел, что лицу отца скользнула усмешка.

– Верю в тебя, – произнёс Иль Кан, а затем его голос неожиданно смягчился. – Береги себя, Эвер. Ты в первую очередь мой сын, а семья – моё самое дорогое и ценное сокровище. И мне важно, чтобы ты вернулся домой целым и невредимым.

На сердце предательски потеплело, но артефакт потух, означая конец разговора...

Если бы я только знал, во что превратятся следующие пять дней.

Посылки...

Бесконечная вереница коробок, свёртков, ящиков и мешков. От вида лягушек и носков у меня уже глаз начал дёргаться!

Они прибывали утром, днём, вечером и по приказу декана Грэйс складировались в моей комнате. А после отбоя, я в одно лицо носил их обратно к воротам. Рабочие грузили их в телегу, и складывали в небольшое подвальное помещение, выделенное специально под вещи для аукциона.

Его я тоже выбрал сам, перед этим тщательно посоветовавшись с отцом.

Но хуже всего была она.

Невыносимая Лали Орхард.

Вместо того чтобы обидеться на меня за дополнительную работу и держаться подальше, облегчая нам обоим существование, она подошла к заданию Селесты со всей присущей ей ответственностью.

– Эверран, вот список лотов, нужно проверить, – её голос настигал меня по пути в столовую.

– Вы так и не сказали, куратор, куда направляются вырученные средства? – зудела над ухом, пока я расставлял практические пособия в аудитории.

– Куратор Эверран, взгляни... тьфу, когда же я привыкну... взгляните, я придумала, как украсить зал! – заявлялась с охапкой раскрашенных листов, когда я, сбежав в самый дальний уголок на территории, пытался перевести дух.

Я уже шарахался от неё, как от прокажённой. И каждый раз пытался игнорировать странное, непривычное тепло, разливавшееся где-то под рёбрами.

Проклятье, это же Лали! Нечего так реагировать на дочку Даррайна Орхарда!

Напряжение достигло пика в день аукциона. Неыспавшийся, я едва успел умыться и одеться, как обнаружил её, поджидающую у подножия лестницы.

Первые солнечные лучи, проникавшие сквозь витражное окно, окрашивали её белобрысую макушку в золото. На щеках играл румянец, а в руках – очередной список.

Очередной!

Проклятый!

Список!

– Ну что ещё? – процедил сквозь зубы, пытаясь обойти её сбоку.

– Тут схема рассадки гостей, – затараторила она, преграждая мне путь. – И нечего кривить лицо, ты сам виноват. Перекантуешься здесь годик и вернёшься в родное гнёздышко! А мне учиться пять лет под гнётом декана Грэйс! Поэтому нравится или нет – всё должно пройти хорошо.

Её голос звенел, отскакивал от стен, впивался мне в виски подобно сотне крошечных иголок. В голове билась только одна мысль – до начала аукциона оставалось девять часов. Если в шесть часов выскользнуть через чёрный ход, успею ли я вернуться до того, как…

– ...и ещё я составила список почётных гостей, которые...

Внутри что-то оборвалось. Натянутая струна моего терпения лопнула с оглушительным звоном.

– Ты помощник или кто? – рыкнул я, чувствуя, как в горле поднимается горечь. Сам не знаю, какая муха меня укусила, но было уже поздно. – Вот и помоги мне побыть в тишине без твоей болтовни! Хотя бы до начала аукциона!

Мне сейчас точно не до него!

Я ожидал чего угодно – слёз, обиды, холодного презрения. Но не того, что произошло потом.

Лицо Лали исказилось от неподдельной злости. Изящные ноздри раздулись, зрачки расширились, поглощая сверкающую радужку.