Ундервельт. Западня

Глава 14. Квантовая запутанность

Наган включил диктофон, завел мотор, поглядывая на Краско боковым зрением. Компьютерный гений башкой по сторонам крутил, как собачка с головой на пружине, которая давным-давно стояла на торпеде «москвича», на котором ездил батя детектива.

– Ты чего такой нервный? – спросил Наган, втискиваясь в автомобильный поток с примыкающей дороги.

Он уже чувствовал, что нащупал нужный след, и ликовал.

- Не нужно было приезжать в офис, там кишат люди Гурского.

Наган подобрался, готовый разматывать клубок интриг и получать информацию.

- Не вижу ничего криминального. Я много где побывал, много с кем побеседовал по этому делу.

Краско молчал и постоянно оглядывался, но поток автомобилей был таким плотным, что пристроиться сзади, да и вообще в ста метрах от машины, было невозможно.

– Ты себе установил линзы? – Краско глянул на Нагана в упор.

– Не понял, к чему вопрос.

– Ответь, это важно!

– Нет…

– Посмотри мне в глаза!

Детектив повернулся, и Краско впился в него взглядом, направил в лицо какой-то прибор размером со спичечный коробок.

– Замечательно, что ты не в линзах! – продолжал Краско. – Поезжай к метро «Щукино», дальше расскажу куда.

С полминуты молчали. Краско поглядывал на детектива, а тот ждал от него инициативы. Наконец он потер переносицу и выдал:

– Как я понял, ты в курсе, что такое квантовые компьютеры.

– Допустим, – отозвался Наган, посматривая в зеркало заднего вида, где отражался собеседник, который места себе не находил

– Что тебе известно о лабораториях «Панацеи»?

– Что они есть, – ответил Наган и добавил: - И там тяжелобольные. Это скорее хоспис, чем лечебница.

– Неплохо поработал. Кто слил, спрашивать не буду. Ну ок, теперь к сути. Тебе известно, что квантовые компьютеры работают почти как наш мозг? Нелинейные логические алгоритмы – основа нового языка программирования. Я пять лет его писал. Пять лет, прикинь! Три года практически в одиночку. Потом меня нашел Тарасов, помог, я собрал команду.

– О тебе много говорят. Ценят.

- Повезло ж мне родиться в этом лепрозории! В развитой стране обо мне бы говорили все! – Краско скривился и сверкнул глазами. – А здесь мое изобретение купила «Ойкумена», и я прячусь… А все почему? Потому что, сделай я операцию в Германии десять лет назад, я бы смог ходить! Но я опоздал. И разработку Гурский отжал, и… - Он разочарованно махнул рукой, разыгрывая спектакль и понимая, что детектив за ним следит в зеркало заднего вида.

- Расскажи лучше, как ты Аракелянов грохнул. – Наган задал этот вопрос специально, чтобы раскачать Краско еще больше, и сейчас наблюдал, как тот открывает и закрывает рот подобно умирающей рыбине.

В руки он себя взял небыстро.

- Как ты себе это представляешь? Я выехал на коляске под их машину? Заполз в салон и перегрыз провода?

- Сложно такое представить, вот и прошу пролить свет…

- А знаешь, туда им и дорога. Высшая справедливость есть! – Краско воздел перст, помолчал немного и сменил тему. –Как ты представляешь себе квантовую запутанность?

– Да никак. Сумасшествие, не поддающееся логике…

Краско замахал рукой.

- Нет-нет, зачем сразу – сумасшествие. Я бы сказал - магия, которую удалось объяснить. – В голосе Краско появился благоговейный трепет, с каким адепты рассказывают о своем культе. – Вот представь. – Он сжал кулаки и поднес друг к другу. – Если элементарные частицы взаимодействовали, и их удалить друг от друга как угодно далеко, между ними сохраняется связь. – Он развел кулаки в стороны, раскрыл один, потом второй, говоря: - И когда меняется одна, мгновенно меняется и другая. Это если очень просто.

- Я понял, ты прикончил Аракелянов с помощью квантовой запутанности, - сказал Наган, начиная раздражаться, ведь Краско точно морочил ему голову вместо того, чтоб переходить к сути.

Шутка Краско понравилась, с полминуты он хохотал. Ну точно псих, похоже, опять время потрачено впустую, однако самородок его разубедил:

– Ты прав, в «Панацею» приходят умирать. Но пациентов там не просто излечивают, им предлагают бессмертие! Причем бесплатно.

– Деньги выкачивают? – все больше раздражаясь, спросил Наган. – Действительно, зачем умирающему столько? Тарасову и Гурскому нужнее. Кстати, Тарасов жив?

– Про Тарасова позже. Зря ты так. У нас есть квантовый суперкомпьютер, принцип его работы, как мы уже знаем, напоминает функционирование мозга. Берется мозг, - он снова сжал кулак. – И суперкомпьютер, - сжал другой, потряс ими, будто что-то взболтал. – Их вводят в состояние квантовой запутанности. И получается точная копия личности, только цифровая. Тело умирает, личность остается жить в оцифрованном виде.

Наган чуть не въехал в резко притормозивший перед ним автомобиль. Краско ведет себя, как псих, его сверхценная идея бредова. Если бы не знал, что в его проект Тарасов вбухал кучу денег, довез бы инвалида до остановки и высадил там. Уловив его недоверие, Краско просунул лицо между сиденьями и забормотал:

– Я не вру и не рехнулся. Начинается эра новых технологий и манипуляций с массовым сознанием, но никто этого не хочет замечать, даже ты! – он ткнул пальцем в Нагана, прищурился. – Ты ведь чувствуешь, что происходит нечто… неприятное, неладное.

- Ладно. Я понял. Ты заварил кашу – и?.. - спросил Наган, уже догадываясь, что информацию по Тарасову ему не получить.

– Оцифровка, да и квантовая запутанность – сфера деятельности Дубровского. Моя задача — язык программирования. На должность главного разраба меня перевели гораздо позже. А знаешь, чем на самом деле занимается «Ойкумена»?

– Ты сам вроде сказал: разрабатывает программное обеспечение? –предположил Наган, думая о том, что эрудированные психи под свой бред могут подогнать любую теорию, а он не силен в квантовой физике, потому опровергнуть слова Краско не сможет.

–Так да не так. Мы смоделировали собственную реальность, переселили туда тех, кто смерти предпочел оцифровку и вечную жизнь. О, какой это был мир! О таком многие мечтали! Там есть волшебство, можно выбрать себе любое тело.