Унесённые Драконом

Глава 21. Фаллократия-таки

Женщины поймут Ксюшу: когда впервые видишь маскулинный орган, удивление от размеров не только впечатляет, но и пугает, и, конечно, когда он во всей красе, а в обычном виде женщине и не нужен – интереса не представляет…

И вот это большое хозяйство стояло перед глазами, когда девушка, уже в спальне, раздевалась перед зеркалом. Освободившись от корсета и чулок, она осталась в нательной сорочке с низким кружевным вырезом. «Какую интересную игрушку я обнаружила! - думала Ксюша об эрегированном члене Гриши. - И отец хочет, чтобы я вышла за Гришеньку замуж? С удовольствием!» - и Ксения упала в пышные подушки.

Член Гриши представлялся ей неутомимым…, а замужество – сплошь сексуальными и любовными играми… «Молодость!» - скажете вы. А почему бы нет? Скорее, мы забываем, что сходились со своей второй половинкой именно за тем, чтобы заниматься сексом!

Вот Григорий проводит своим мастистым скакуном по губам Ксении, касается груди, ныряет им в шёлковые волосы… Укутавшись в одеяло, Ксюша почувствовала влажность…

И задремала, слыша уже сквозь сон лай молодого пса.

Это не преминула заехать с визитом к Чулошниковым настырная сваха. Во дворе Степан, проверяющий коляску на прочность, повернулся спиной к Авдотье Никитичне. Взрослый

пёс скучной походкой побрёл к будке. Молодой же, глядя на старожила, быстро утих, провожая гостью любопытным взглядом.

Лазарь Самсонович, обнаружив боковым зрением пробравшуюся на середину столовой Авдотью Никитичну, всё же позволил себе дочитать интересную статью в газете и только после этого нехотя присел на диване. В ожидании приёма весь пыл и жар обиженной свахи улёгся, и теперь она не знала, с чего начать. Неловкость нарушила вошедшая убрать со стола Арина, предложив тихим голосом чаю.

- …Давай, - вздохнул Лазарь, подойдя к столу и пододвигая мягкий стул незваной гостье. И тут хозяин обнаружил жадный взгляд Авдотьи Никитичны на малахитовые статуэтки: забывшаяся гостья разглядывала богатства, стоявшие в шкафу.

Лазарь, вспомнив Ксюшин сон, приоткрыл стеклянную дверку: «Нарушим предсказание! Вот теперь – не разобьют!» Он молча подал Авдотье Никитичне произведение уральского мастера. Сваха, произнеся одно лишь слово: «Благодарствую!», положила подарок в сумочку и тихими шагами покинула дом торговца-промышленника...

Купечество верно перерастало в экономически правящий класс. Каким могло быть будущее России… не будь разрушающих тупых... органов...

Не тут-то было! Думаете, так легко и просто отвязались от свахи…

Авдотья Никитична – любопытная от природы (создал же бог) – не успев сойти с крыльца богатого дома, приметила во дворе кур… Решив посмотреть, какие яйца несут Чулошниковские птицы, она на цыпочках покралась в курятник. Не заметив, что любимый хозяевами Петруша с высоким гребнем след в след идёт за ней.

«Ух, ты! Три яичка! Видно, от молоденьких курочек…» - и тоненькая ручка Авдотьи Никитичны потянулась в гнездо.

Тут Петрушка, обогнав непрошеную гостью, вскинув гребешок и отойдя несколько петушиных шагов назад, разогнался и… кинулся на сваху! Шпоры подлетевшего петуха вонзились в многочисленные юбки, что, видимо, и спасло сваху от пролития крови, а клюв Петруша устремил в руку хитрющей лисы! Но - попал в браслет. Разогнавшись ещё разок, Петруша надеялся удачно атаковать Авдотью Никитичну, но не тут-то было! Сваха нанесла удар женской сумочкой, и Петруша упал замертво!

Он лежал, вытянувшись во весь свой птичий рост - цветастый, молодой! А голова его с накренившимся гребнем была откинута набок…

«Помер! Так тебе и надо…» - ни капли сострадания не проскользнуло на лице свахи, она собрала маленькие коричневатые яички в холщовый мешочек и выпорхнула из курятника…

Тут её ждали Степан, Арина и сам хозяин. Даже волкодав вышел из будки посмотреть на картину, так сказать, «приплывшей» свахи.

Но, делая вид, что она ни капли не смущается, паразитка отряхнула перья с юбок и с приподнятой головой пошла-таки мимо всех, не подозревая, что в её солнечных волосах топорщится яркой расцветки петушиное перо. Колышущиеся под походкой свахи яички

слегка стукались о сумочку, в которой лежала малахитовая статуэтка, спасшая Авдотью Никитичну от драчливого петуха…

Арина бросилась к навзничь лежащему Петруше и заголосила: «Убили, убили!»

Лазарь Самсонович, махнув картузом, указал Степану на повозку: «Поехали!»

Степан в два счёта обогнал коляску Авдотьи Никитичны:

- Ух, чёрт!

- Брось, Степан, пустое... Петрушу жалко. Ну, лапши поедим…

- Я её отважу, Лазарь Самсонович, она шагу сюда больше не сделает? – спросил Степан.

Но хозяин смотрел на высокие макушки берёз, распластавшиеся в небесной голубизне, и мысли его были далеко. На заводе нужно было посчитать бочки с салом, отгрузить Роману товар для лавки. И ещё Лазарь чувствовал минуты, которые решали судьбу самого дорогого для него человека...

- Видать, она его статуэткой малахитовой долбанула, - не выдержал, засмеялся Лазарь. – Жалко петуха, боевой был!