Унесённые Драконом

Глава 39. Клетка

- Видите ли, Ксения Лазаревна, - дразнящим голосом выражался Гриша, смеясь и копируя директора Дома печати, - жестяные коробки мы не производим. Да и, как мне известно, - Гриша прикрепил себе усы из травы, - никто в России этим не занимается. Пока! – и Гриша поднял указательный палец вверх. - Жестянками занимаются в Англии! А идея-то у Вас хороша... – и кожевник защекотал Ксюшу зелёными усищами. - Вы первые, кто обратились с подобной просьбой! Будем думать, будем думать! – и влюблённые закатились смехом.

Обратная дорога в Кунгур баловала жарким солнышком, и будущая купеческая семья остановилась в рощице. Кинув покрывало на свежую зелень, они нежились на свежем воздухе - пение птиц не предвещало перемен.

Кучер отсыпался под деревом. Лошади, срывая мягкими губами едва появившиеся травинки, благодарно фыркали…

Молодые лежали в обнимку под зеленью берёз. «Как это мило, - вдыхал Григорий аромат Ксюшиных волос. – Счастлив, как дурачок! Серьёзный деловой промышленник, и вдруг столько беззаботности. Боже! ведь ты прав, счастье - оно лёгкое…»

- Эх, значит, не будет жестяной упаковки! Верну эту Ромке…

- Кругом одни конкуренты! – Гриша провёл рукой по элегантной причёске.

- Прекрати, что у меня может быть с Ромкой?! Мы выросли вместе… - и Ксюша увернулась от Гришиных рук, и побежала по лесу: – Он мне как бра-а-т...

- …ат! - вторило эхо.

- Он Вас знает лучше, чем я! Я ревную!

- ..у-у! – отзывалась роща.

- И прекратите эту бесполезную гонку! Я всё равно Вас догоню! – смеялся Гриша…

Но эхо не ответило Грише: он лишь услышал глухой звук удара - неожиданная боль… Ксюша ещё бежала по лесу, её силуэт мелькал меж деревьев, но глаза застилала темнота, и Гриша почувствовал, что падает…

…Обеденное солнце пекло, в то время купец был уже далеко. Два крепких молодца везли его на деревенской телеге в ту самую тараканью тьму, что пролегла левее вдоль дороги из Екатеринбурга в Кунгур.

Купец пришёл в себя на въезде в деревню, где просёлочное бездорожье трясло телегу. Один глаз у купца запекла кровь, и он старался разглядеть сквозь пыль, куда его везут эти мордовороты. И откуда только таких берут: им быков валить на бойне, и то сила останется! И хотя купец крепок и мускулист, но рядом с этими двумя архаровцами казался нежным пушистым котёнком. Деревенские парни сидели молча. Видно было, что им абсолютно наплевать и кто таков этот купец, и что с ним будет дальше.

Гриша посмотрел на чистое небо, поля с обеих сторон от себя, приближающиеся домишки, кое-где совсем уж плюгавенькие. Так и хотелось плюнуть! уж больно ситуация не входила в его планы с женитьбой и счастливой размеренной жизнью!

Он попытался повернуть языком кляп во рту - ничего не вышло. Руки его на удивление были связаны не слишком туго, зато щиколотки затекли, хотелось вытянуть ноги, размять их и вдоволь пошевелить, чтобы кровь прилила.

Казалось, сон, просто неприятный сон. Он сейчас пройдёт! Надо проснуться, и рядом будет Ксюша и мечты…

Но сон не заканчивался: "Что ж, я-раньше-то не женился. Чёрт! Ведь сказал же себе, как в воду глядел: как бы ещё чего не произошло, и пожалуйте!

И где она, что с ней? Кто всё это сделал? Денег не забрали. Выходит, не ограбление. Похищение! Кого похитили? Меня, Ксюшу?"

- Мммм… мы-мы-мммм…, - мычал Григорий, насколько позволял кляп.

- Пить, что ли просит? – спросил мордоворот, не снимая капюшона.

- Потерпит! Привык к богатенькой жизни! Всё легко доставалось. Пусть помучается. Сам, поди, и палец о палец не ударил. Одни наёмники трудятся да отец наследство оставил. Ух, привязал бы его к дереву да… Всё для них – столы накрытые, балы шикарные, поездки заграничные… Девки и те самые лучшие!

- Да брось! Тощие они у них. То ли наши девки, деревенские, да на сеновале!

- Ну да, ты по сараям... а они в перинах да подушках с жёнами нежатся. Ух! – и парень намахнулся здоровым кулачищем, глядя в единственный глаз Григория.

Промышленник притих. Понял, что не договориться с деревенской братией даже на глоток воды...

Григория привезли в самый крайний дом, и ударами в спину затолкали внутрь. Перебирая связанными ногами, он оказался возле большой клетки. Сначала Григорий не понял. Но когда его впихнули в неё, всё стало до ужаса, не укладывавшегося в сознании, ясно! Верёвки на его ногах деревенские заменили на цепи, прикованные к толстым железным прутьям. На полу стояла миска. В угол кинули шкуру.

- Пойдём, надоело мне уже возиться с ним! Отец ждёт, пахать надо.

- Воды хоть налью, - сказал другой и, стоя в полный рост, плесканул из кувшина тёплой воды, от брызг её осталась лишь малость на дне миски.

- Да пошли, - потянул его за рукав товарищ.

- А деньги?

- Чёрт, от жары и забыл о главном… - присев на корточки под маленьким оконцем, он легко откинул дощечку в полу и вытащил незамысловато завёрнутые в женский белоснежный платочек купюры.

Аромат «Персидской сирени», донёсшийся, понятное дело, от платочка, вскружил голову Григорию. Но виной тому был не запах, а мысль о том, что это был аксессуар Ксюши! «Персидскую сирень» Гриша вёз ей в подарок из Парижа! В голове помутнело. Перед глазом забегали мошки…

Парни, закатываясь истерическим смехом, кинули сквозь широкие прутья нежный дамский предмет.

- Если б не пахать… сейчас бы в кабак, в город!

Дверь за ними хлюпнула, стало понятно, что её даже не заперли. Всё стихло. Только здоровенная муха изворачивалась на дряхлом подоконничке, ёрзая и бесполезно взмахивая крыльями, жужжала и переворачивалась, но все усилия её, хоть и сильные, были пусты…