Унесённые Драконом

Глава 85. Женюсь - не женюсь

Лазаря одолевали сомнения. "Женюсь", - то и дело думал он, преодолевая в тысячные разы дорогу до завода; и перед ним полной чашей разливались картины умиротворяющей жизни.  

Но! Леопарда Львовна в его взбудораженном воображении одичавшего мужчины вдруг что-нибудь этакое вытворяла: то на моря-океаны каждый сезон рвётся, то секса ей хочется больше обычного, а-то наряды скупает и гостей полный дом...  

"Ух...! Рррры... - негодовал купец от бурных мыслей. - Не женюсь!" - и всё тут: подпёр щеку ладонью и делу конец; и мрачный-мрачный до завода едет. 

Степан, пряча улыбку в бороде, сочувствовал: 

- Хозяин... 

- Чего там? - буркнул купец, не отрывая ладонь от лица. 

- А свадьба дочери-то скоро... 

- И что? 

- Так и Вы, Лазарь Самсонович, того... женитесь! 

И тут купец отчего-то закатился смехом: 

- А ты не боишься, Степан, новую хозяйку? Вот женюсь! Ух! 

- А что ж такую красивую и бояться? - удивился кучер. 

При слове "красивая" Лазарь снова обозлился: 

- Будешь у неё кареты каждый день мыть! Красивая? Смотри у меня... 

И хватился за плётку. 

- Стар я уже, Лазарь Самсонович, - всё же напряг спину Степан, - на меня уж не посмотрит никакая красавица. 

- Заладил своё "красивая-красивая"! 

- Так я за Вас рад, Лазарь Самсонович! 

Лазарь оглядел внимательно Степашку: и правда, для богатой да сочной женщины слуга не был холён, как господин, да и староват малость. Хотя широк в плечах... 

"Женись, а потом глаз да глаз! - и Лазарь протяжно выдохнул, всё ещё оценивая кучера: новая одежда сидела на слуге ладно, из-под картуза смотрели почти умные глаза, широкое лицо успело загореть, а тёмная борода чуть длиннее, чем у Лазаря, аккуратно расчёсана, крепкие рабочие руки его уверенно держали вожжи. - Ишь, фраер! - ухмыльнулся про себя купец. - Приметил ведь Анну Сергеевну! Но, что поделать, она того стоит!" - и Лазарь вроде успокоился, смягчив сердце. 

Анна Сергеевна, стоя у стола в гостиной, подкалывала на ощупь тугую косу в низкую шишку. Голова её при этом, несмотря на солнечное прекрасное утро, заполнилась делами и указаниями; поэтому и приказчик обернулся со скоростью ветра со счетами за два летних месяца. Анна Сергеевна морщила носик: прилично потрачено, но и в остатке есть на что жить; и можно беззаботно кататься на тёплые берега. 

- А что, если он... если он клюнул на меня из-за денег? А?! - грозно сжала кулачки Леопарда Львовна. - Узнать! Немедленно! о коммерческих делах Чулошникова! - визг купчихи заставил слугу выскочить из особняка, хватая полы и спотыкаясь, он опрометью вскочил в телегу и вот уже помчал к Гостиному двору, уж кто не знал, что у купца-промышленника там лавка.

Леопарда Львовна шипела: "Я ему отдалась, наивная клуня, почти дура... нет, я умница, я хорошая; вот сейчас только Василий узнает всё для меня... - и из красной её кожа вдруг сделалась бледной, прямо как снег. - Позор! Если я права, то я опозорена... - и купчиха опустила прекрасное тело на стул. - Боже, если у него голый расчёт - я не выйду замуж! Я спала с ним, а шила не утаишь, - позор... ох! Поэтому он и не обращал внимания на женщин - не попадалась богатая!" - кусая губы и сжимая кулаки, Анна Сергеевна то становилась красной, как клюква, то белой и холодной...