Унесённые Драконом

Глава 88. Успел

Гакс стоял перед церковью как школяр. Тёмно-серый, почти чёрный, фрак показывал его стройную ещё не раздавшуюся во взрослую кость фигуру. Весь он был молод и свеж и оттого беззащитно наивен. В зрачках его бегали озорные чёртики, и он не столько мечтал о сладострастиях мужниных привилегий, сколько его сердце волновало само присутствие в жизни красивой и образованной женщины. Семейную жизнь он видел в обоюдных интересах, совместных путешествиях, и, вообще, его захлёстывали эмоции от самой жизни - увлекательной во всех проявлениях. Молодость! 

Краски задора окрыляли Эдуарда в день женитьбы. По всему видно, жизнерадостный Гакс - правильный и достойный выбор для купеческой дочери, а заматерев, в хорошем смысле слов, он станет и отличнейшим мужем. Нужно лишь немного подождать... 

Ромка с утра пораньше ещё издали увидел немаленький кулак Арины и понял, что на невесту, как бы роскошна она ни была, смотреть запрещается: это чревато отсутствием тех сладких ночей, что последнее время происходили между ним и горничной, и на которые хозяин закрывал глаза. Суровый взгляд Арины сдерживал не только любование невестой, но и меланхоличные слёзы приказчика, что, в общем-то, и к лучшему. 

Лазарь, выпив с утра пораньше крепкой наливочки, хотел только, чтобы свадьба быстрее закончилась, и он не выдал сжимающих горло слёз. Для снятия сего настроения была приглашена Анна Сергеевна, изрядно отвлекающая Лазаря от мученических воспоминаний матери Ксении и думках о счастье дочери: "За того ли человека я её выдаю, ведь не любит, вижу, что не любит!" 

Колокольный гул отдавал в сердце Лазаря яркими воспоминаниями молодости, выкручивающими душу: не помогало тут даже присутствие эффектной Анны Сергеевны.  

И вдруг купец представил свадьбу дочери с Григорием, и как-то на душе полегчало. "Неужто мы делаем ошибку... где же он, этот Гришка! - ненароком подумал безрадостный отец. Вдруг в толпе мелькнула осанка Григория! - Мерещится? - Лазарь зажмурил глаза. - Крепкая, видать, наливочка!" 

Ксения плыла к церкви в молочно-белом атласном платье с вышитыми розами, закутанная нежнейшей фатой. Лёгкое прекрасное белое пятно продвигалось всё ближе и ближе к счастливому Гаксу. 

И вот уже новобрачные ступали по лепесткам роз...  

Но не успел священник произнести певучим голосом: "Слава тебе, Боже наш...", как нежданно для гостей к ступеням церкви подошёл Григорий.

Волосы его торчали, жёсткими прядями обрамляя скуластое лицо; из кармана дорожного костюма, расстёгнутого и измятого, выпали часы на золотой цепочке; туфли перепачканы. Но лёгкая небрежность не лишила купца французской щёгольности.  

Встав вровень со священником, он упёрся взглядом в Ксюшу, взглядом, который выдал всё: и любовь, и злость, и ревность... 

"Господь есть любовь..." 

Выпавшая из Ксюшиных рук церковная свеча запрыгала по ступеням - теперь невеста уж не слышала слов молитвы: увидев Григория, несчастная потеряла сознание...