Unfortunate (невезучая)

Глава 1

Для потомственной совы, пробуждение ранним утром никогда не бывает в радость. Особенно, когда забываешь на ночь закрыть наглухо шторы, и яркое солнце пробирается под веки, раздражая и отгоняя такой желанный сон. Для меня утро всегда начинается с приятных сумерек, даже если на часах давно перевалило за полдень, с медленных потягушек и бесцельного ворочания под одеялом очередные «пять минуточек», с сонных размышлений о грядущем дне и частых провалов обратно в дрему.

Но не сегодня. 

Как это всегда бывает, на мои хотелки и предпочтения внимания обращать никто не хотел. В особенности тот пронзительный голос, что орал мне на ухо: 

– Просыпайся. Просыпайся!! Кому сказано! Проснись же ты!

Я буркнула что-то невразумительное и в тот же миг опять задремала – уж больно сон интересный мне снился, и досмотреть его я сочла более важным, нежели чье-то желание меня разбудить. 

– Проснись! Проснись, кому я сказал!! Да сколько же можно дрыхнуть, пчелу тебе в задницу!

Вот трясти меня и хлопать ладонями по лицу не стоило! И я сделала две глупости с разницей в миллисекунду: широко открыла глаза и рывком села. Первое заставило заново зажмуриться, проклиная полуденное солнце. Второе тоже заставило заново закрыть глаза и разбираться с хороводом звёздочек, что плясали внутри моей глупой головы. Кто мог ожидать, что будивший меня, окажется столь нерасторопным и не успеет отклониться – эпичное столкновение двух голов и оказалось неизбежным. Звон стоял – деревья гнулись! Я, спасибо воспитанию, молча (за исключением редких болезненных охов) сносила последствия черепно-мозгового происшествия, но второй его участник выражался настолько цветасто, что «пчела в заднице» было детским лепетом, по сравнению с извергаемыми фразами. Но узнать с кем честь имею – стоило, тем более, что острая боль уже прошла и я себя почувствовала готовой к диалогу: 

– Эй, мил человек, кто ты и что от меня хочешь? – вышло немного сипло, и за очередным витком ругательств меня, кажется, не услышали. Поэтому я позвала ещё раз: – Ты кто? 

– Ах ты, вошь тебе на плешь! – выругался спасатель в лице парнишки лет тринадцати от роду. – Что ты ухмыляешься, ежа тебе в ботинки! Чуть не убил, сусликово ты отродье! 

– Эй! Полегче! – я возмутилась. Не хватало только выслушивать малоприятные пожелания от мелюзги. – Ты кто и чего от меня хочешь? И вообще, где я? 

Последнее я выдала спустя секундную паузу, которой мне хватило для беглого осмотра окрестностей и понимания, что они мне не знакомы. Неужели... Нет, не может быть, чтобы охрана меня просто отвезла в ближайший (или не очень) лесок! 

– Репейника тебе в волосы и колючек в зад! Да ты – баба! 

– Что? – от подобного выражения у меня потемнело в глазах! –  Что за выражения? Или отец недостаточно порол?!

Признаю, погорячилась, но это совсем немыслимо! Обращаться к приличной и ухоженной девушке «баба» – верх бестактности! 

– Да пошла ты! – выругался мальчонка, вскочил на ноги и смылся настолько быстро, что я даже заподозрила его в умении растворяться в воздухе. 

После, умываясь ледяной водой речушки, на берегу которой я оказалась, всё же списала его «внезапное исчезновение» на не до конца очнувшийся после сна и столкновения мозг. И лишь потом, присев на песок и обняв колени, задумалась: и всё-таки, как я сюда попала? 

И «сюда» – это куда? 

Пейзаж радовал глаз лиственным лесом и привычной на вид травой. Вода в речушке была на диво синей, даже если набрать её в ладони. Было жарко, но ветерок оказался свежим. Босоножки, в которых я вступила в ту лужу... Стоп! 

– Что, черт возьми, произошло? Почему и... когда? – схватилась за голову и застонала. 

– Что ты делаешь? 

Я резко подскочила на месте, голова закружилась, а в глазах в очередной раз потемнело. Вот же! Так и знала, что тот удар мне ещё аукнется! Морщась от боли, выдавила:

– Кто вы? 

– Меня зовут Малик, я палладин из Залесской общины.

– Ничего не поняла, – пробормотала, сдавливая виски. – Палладин? Вы военный? Это звание такое?

– Я бы сказал призвание, дитя, – благодушно поправили меня, головная боль немного отступила и я наконец смогла его рассмотреть. В общем, дедуля лет семидесяти в бледно-желтом балахоне, по крою напоминающий церковную рясу. Чуть сгорблен, белые волосы где-то на уровне лопаток присобраны, добрая улыбка... 

– Вы странный, – выдала под конец и с подозрением сощурилась, хотя старик опасений не вызывал.

– Вполне возможно, – ответил он мне и тоже пристально смерил взглядом. – Ты некро? 

– Что, простите? 

– Ты – некро? – еще раз повторил он вопрос, из которого я поняла только «ты» и вопросительный знак в конце. 

– Вы о чем? – переспросила я и услышала за спиной непонятный шум. Оказалось, что пока господин-палладин заговаривал мне зубы, два других разбойника из его шайки (одетые в серые треники и... боди? Короче, вылитые серые ниндзя!), молодые да не сопливые, подобрались ко мне со спины. – Э-э... вы чего?

А когда опять развернулась к дедуле, то оказалось, что он уже стоял у меня за спиной и... от моего виска к его ладони тянулась какая-то непонятная серебристая субстанция. Я с ужасом отскочила, чтобы меня тут же взяли под белы рученьки его подельники. 

– Ааа! Отпустите меня! – завопила на самой высокой ноте. Но недолго – пощечины охлаждают не хуже студеной воды. Голова моя запрокинулась, колени подогнулись, и белый мир рисковал заново попрощаться со мной на неопределённое время. Но не тут-то было! Все так же поддерживаемая двумя разбойниками, старик взгрел мне другую щеку ещё одной пощечиной, приговаривая при этом: