Unfortunate (невезучая)

Глава 3.1

В тот раз мне позволили поспать немногим дольше: разбудили не с первыми лучами солнца, а когда оно уже полностью выбралось на небосвод и начало свое увлекательнейшее путешествие на запад. Позже я узнала, что «спасибо» за длительный сон мне следует говорить Леви и Симу – они грудью защищали подход к дому доктора от тех любопытных, кто только вчера узнал о моём появлении, и всех нетерпеливых – Тая. Последний без особого рвения, но с назойливым упорством, пытался просочиться к Леви и воочию убедиться, что путешественница жива и здорова. После его третьего пришествия на крыльцо я встала и демонстративно помахала ему из окна, мол «вот она я!». Верховный Паладин недовольно сощурился, подозреваю из-за моего внешнего вида (всклокоченные волосы и простынь вместо нормальной одежды в паре с заспанным лицом – то ещё зрелище), пробормотал что-то доктору и испарился. 

– А он что, может телетраспортироваться? – первое, что я спросила у Леви, когда тот спустя несколько мгновений вошел в дом.

– Кто? 

– ВПТ.

– Кто?! – тяжелые веки приподнялись, и глаза Леви превратились в две внушительные сливы – огромные и бездонные и бесконечно удивленные.

– Верховный Палладин Тай – ВПТ, – почесав нос, я зевнула. – Долго это и высокопарно. Верховный Палладин... – передразнила вслух. Встрепенулась и с опаской зыркнула на врача: – Вы только ему этого не говорите, а то ж заклюет! 

Доктор усмехнулся, веки поползли на своё место, и даже не получив никакого ответа, я поняла – док будет молчать. 

Пока мужчина доставал какие-то склянки-плошки, я нычком его рассматривала. Хороший типаж. Родись он на Земле – был бы евреем, либо по рождению, либо по прозвищу: уж очень колоритный персонаж. Коренастый, плотный, глаза невероятного сливового оттенка, умные и... чуточку хитрые, характерный нос, полные губы... лет через двадцать фото Леви можно будет подставлять под все анекдоты об «Изе и Розочке» и их семейных недопониманиях. Хотя, имея в соседях тёть Соню и дядь Давида, в компании которых провела внушительную часть детства, я на личном опыте убедилась, насколько все стереотипы – стереотипны! Они – самые добрые люди, которых я встречала в своей жизни. После мамы, конечно... 

– Так, прими вот это, – мягкий голос отвлёк от воспоминаний о беззаботном времени и подходящему к миндалинам горькому комку слез и истерики. Передо мной стояла чашка с чем-то мятным, – Это чтобы легкие не болели – ты вчера их натрудила, могут пошаливать.

– Так воспаления же нет...

– Сейчас нет – а завтра может быть. И вообще, кто из нас лекать, ты или я? 

– И это меня спасёт, если я вдруг через год в прорубь нырну? 

– Нет, после проруби, если ты её сумеешь найти, я тебя сам для начала ремнем отхожу, а потом дам кое-что менее приятное, – хмыкнул он.

– А зимой? 

– Во-первых, Красавка до такой степени никогда ещё не замерзала. А во-вторых, не такая уж эта микстура и неприятная. Так что пей и не выделывайся. 

Напоказ зажав нос, под неодобрительный хмык доктора, я выпила лекарство. Было оно средней паршивости: не слишком горькое, не слишком приторное, непонятное настолько, что разобраться даже в послевкусие было невозможно. Скривилась. Леви в ответ развёл руками, мол, что ты хотела, девонька, лекарство приятным не бывает. Посчитав момент не хуже, но и не лучше остальных, я задала интересующий меня вопрос: 

– А если я, допустим, у северных гор окажусь? Тоже поможет эта гадость? – кивок на кружку.

– И что же ты там делать будешь? – врач помрачнел.

– Допустим, я случайно там окажусь...

– Алина, рыбонька, ты мне зубки-то не заговаривай, – от доброжелательности палладина осталось только воспоминание, – Что именно и откуда ты о северных горах узнала? 

– Допустим, я только слышала их название. Сэл, кажется? 

– Алина! – да уж, доктора не провести. А с такой угрозой моё имя ещё не произносили. Разве что ВПТ.

– Допустим, от похитителей, – пошла я на попятной, внутренне содрогаясь от плохого предчувствия. – Допустим, мы направлялись в ту сторону...

– Врешь! 

– Вру, – не стала отнекиваться. – А вы расскажете? О горах, о преданиях и легендах? – брови Леви от подобной наглости поползли вверх. – Не поймите неправильно, но в последние два раза, что я покидала пределы деревни, со мной происходили... эм... неприятные казусы, что заканчивались только у вашего дома. Может, это знак? И мне не следует пока выходить из селения? Может быть, судьба меня постоянно толкает к вам, потому что только вы мне поможете? 

– Славно запела, – спустя несколько длинных мгновений молчания, хмыкнул врач, – Что, Тар в роли няньки не справился? 

– Тар – кто угодно, но не нянька, – подумав, выдала в ответ. – Он воин, спаситель, но хуже няньки я ещё не встречала. Знаете, он даже об одежде для охоты вспомнил, только когда мы были уже далеко. Еще и обвинил в том, что я должна была об этом подумать. А я и за грибами толком никогда не ходила, не говоря уж об охоте. Всю жизнь прожила в большом городе, где эти грибы можно просто купить едва ли не на каждом углу.

– И что же ты хотела знать? – я довольно кивнула своим мыслям, отмечая, что в этот раз мне повезло, – Только знай, об этом у нас не особо говорят – слишком больная тема, чтобы о ней судачить. 

– Хорошо...

– И не смей никому говорить, что это я тебе рассказал. У Тая по этому поводу пунктик...

– Хорошо-хорошо, буду нема как рыба, – успокоила. Вроде бы... – Почему некры верят, что у северных гор есть то, что они ищут? Разве за столько времени у них не было возможности проверить всё до последнего камешка?

– Представь, не было, – Леви облокотился о столешницу, буравя взглядом потолок, выискивая на нём паутину и, наверное, ответы. – Там слишком холодно и опасно. Конечно, рождаются и такие, кто может выдерживать без вреда вечный холод, но против хищников, что водятся там, нет шанса ни у кого. Практически ни у кого. Даже самые лучшие и опытные охотники...