Уничтожить и возродить

Глава 5

Ароматы жаркого и соусов сменились тонким и таким восхитительным запахом кофе и ванили, а дом притих в сонной дремоте, когда отец уверенно заявил:

— Лорд Хелгар, приглашаю вас на веранду, позволим себе отдохнуть от занудного этикета. Дамы оставят нас.

И он с намеком глянул на мать. Та спорить не стала, да вряд ли и желала, поднялась с готовностью и гордой лебедушкой поплыла к выходу. Потянулась за ней и сестра. Только я стиснула руками скатерть. От обиды сжались зубы и защипало глаза. Хотелось топнуть ногой и закричать, только уважение к отцу и нашему гостю не позволяли устроить скандал. Ведь папа сам сказал, что я хозяйка вечера! Ведь я столько ждала! Почему же меня выгоняют?!

Герцог словно услышал мои мысли. Негромко, но твердо проговорил:

— Лорд Артуро, вы сами сказали, что леди Лелея хозяйка вечера. Разве позволено нам выгонять хозяев? Дозвольте ей остаться.

От двери прилетел полный возмущения вздох, а я с мольбой уставилась на отца и тут же недоуменно захлопала ресницами. Папа довольно улыбнулся и кивнул.

— Воля ваша, герцог. Лелея, слышала? Проведи нашего гостя на веранду.

Я с готовностью вскочила и абсолютно довольная сложившейся ситуацией повела герцога из столовой. Отец остановил нас сразу за дверью, заговорил тихо:

— Армано, прошу меня простить, десять минут! — и он сжался как-то виновато. – Жена, понимаешь. А Лелея пока покажет тебе парк?!

— Конечно, Ник, — чуть дернул в улыбке уголками губ герцог.

— Лелея?

Я с готовностью кивнула. Отец скрылся за дверью, а мы продолжили брести по дому в сторону веранды и выхода. Герцог несколько напрягся, это чувствовалось по скованным движениям и мрачному виду, а вот я, наоборот, была искренне рада. Вместе мужчины опять будут болтать совсем не о том, что я бы хотела услышать. А так у герцога не будет шанса уйти от ответа!

На веранде уже был накрыт небольшой столик. Блестели тусклым солнцем бутылки с коньяком и вином. Пахло табаком и кофе, но задерживаться в ней я не стала. Отворила стеклянную дверь, сделала глубокий вдох, наслаждаясь свежим воздухом и запахом цветов, и, счастливо улыбаясь, махнула герцогу головой на темный двор.

— Пойдемте, герцог, я покажу вам папину гордость.

Мы осторожно ступили на мощеную дорожку сада. Герцог предложил мне локоть, за который я с готовностью вцепилась обеими руками, словно боялась, что мужчина может сбежать.

— А я думал, что папина гордость — это вы, — тихо со скрытым весельем проговорил герцог.

— Конечно, я, — не стала я спорить и лукаво стрельнула на него глазками. – Но должно же быть и что-то не такое шумное.

Армано тихонько рассмеялся. Сдержанно, вежливо. Я бы сказала наигранно, если бы это был другой человек, но в герцоге я чувствовала искренность. Казалось, этот человек вообще не умеет играть. И сейчас он рад, пусть и несколько скован. А будет необходимость, покажет и злость. Возможно, даже скорее всего, она будет такой же спокойной и сдержанной, но я уверена, узнаваемой.

— Ну какая же вы шумная, леди, вы прелестны в своей невинной жизни.

— А вы умеете делать комплименты.

— Нет, не умею, — спокойно возразил он. – Я говорю лишь правду. Вы, Лелея, само очарование. Источник жизненных сил и вдохновения для мужчин. Вашему мужу очень повезет с вами.

— Да-да, — его слова разбудили внутри какую-то неуверенность. Повезет… считает ли так же Джулиан? Буду ли я для него счастьем или только прелестным довеском к выгодному договору с моей семьей.

— Я сказал что-то не так?— прервал мои непривычно мрачные мысли тихий голос герцога.

— Нет, что вы, — тут же просияла я солнцем. Еще не хватало заставлять гостя чувствовать себя виноватым. – А вам, герцог, вам повезло хоть с кем-то? Есть ли у вас невеста? Я знаю, жены нет… но почему? Вы же такой красивый и интересный человек. Ко всему еще и богатый. Почему ни одна из леди до сих пор не смогла вас поймать? Простите, что лезу не в свое дело, — смущенно потупилась я, заметив веселый блеск в серых глазах, но тут же забыла свою бестактность, с нетерпеливым ожиданием заглядывая в его лицо. – Но мне действительно непонятно.

— Не стоит извиняться. Ваша сила в вашей непосредственности, леди. Но, боюсь, далеко не все разделяют вашу точку зрения. Считать меня красивым и уж тем более интересным можете разве что вы да ваш отец. Остальные считают меня холодным снобом, лишенным эмпатии.

— Глупые, — фыркнула я. – Во-первых, вы по-настоящему красивы. – Во-вторых, с вами очень интересно. Вот сейчас я закончу пытать вас насчет семьи, только еще узнаю о родителях, и мы вернемся к прерванному вчера разговору. Вы рассказывали мне вчера легенду о Сизифе.

Герцог не удержался. Закачал головой, вновь тихо, но по-настоящему смеясь.

— Повторюсь, леди, вы великолепны. Я рад, что вчера осмелился прервать ваш с отцом разговор. Давно я не испытывал такого восторга от общения. Что касается моей семьи, к сожалению, родня у меня осталась лишь дальняя.

— Вы поэтому такой мрачный?

Герцог опять не сдержался, улыбнулся. Не знаю, как с другими, но со мной он точно не был безэмоциональным и холодным. Да, сдержанный, но такой искренний и настоящий! А еще я поймала себя на мысли, что мне нравится его веселить. Мне приятно видеть, как он оживает. Радует, что именно я стала причиной его улыбки. К тому же она словно стирала с него возраст, делая гораздо моложе.

— Нет. Скорее, благодаря моим родителям я такой. Моя мать, Эмилия Хелгар, в девичестве Манкег, носила прозвище Ледяной герцогини. Она была прекрасна, но холодна. Думаю, именно в нее я такой. Отец, офицер армии Его Величества, лишь закрепил это, требуя сдержанности в проявлении эмоций.

— Это грустно, — шепнула я хмурясь. – Ведь эмоции — это прекрасно.

— У вас да, леди, но не у мужчины.

— Глупости, мой отец тоже эмоционален, но я не считаю это чем-то неправильным.

Герцог молчал какое-то время, потом признал.

– Пожалуй, вы правы. Но воспитание не повернешь назад.