Уничтожить и возродить

Глава 12

Стоило войти в дом, и больше мне Армано сегодня не досталось. Счастливый отец уволок его в малую гостиную, где они до темноты обсуждали предстоящую свадьбу. Мои надутые губки и возмущенное топанье ножкой они игнорировали с природной беззаботностью мужчин, по очереди прижимая к себе и награждая легкими поцелуями в щечку. От такого я, конечно, таяла и смирялась с происходящим на время, но быстро начинала скучать, и вновь возмущаться.

А с темнотой мы стали собираться домой. И это было хуже всего. Потому что завтра в гости должны были прийти Паневские. Я надеялась, что все пройдет тихо и мирно, но не обольщалась.

Как показало утро и правильно.

Новый день принес новый скандал. На этот раз не сдержанный, гремящий на весь дом. Слуги трусливо жались в темные углы, оставляя нас самих разбираться с семейными ссорами.

Клариса сидела в большой гостиной и вздрагивала от каждого звука. На меня она уставилась с настоящей ненавистью. Сжала кулачки, сверкнув зелеными глазами, и прошипела:

— А все ты! Вертихвостка! Мало тебе было Джулиана, решила охмурить и этого старика Хелгара?! А о чести семьи ты подумала? Как теперь мать в глаза Паневским будет смотреть?!

Я задохнулась от возмущения. Вот чего-чего, а таких слов от собственной сестры я точно не ждала. Вертихвостка? Охмурила?

Я набрала побольше воздуха, собираясь высказать сестре, что думаю о ее поддержке, но не успела издать ни звука. Дверь в малую гостиную распахнулась, едва не слетев с петель, и выплюнула раскрасневшуюся мать. Та снарядом пролетела к нам, остановилась возле меня и одарила таким взглядом, что я отшатнулась. Никогда не думала, что мать может смотреть так на своего ребенка. С такой… ненавистью?

— Все ты! – прошипела она, как недавно Клариса. – Как нам теперь в глаза Паневским смотреть?! А?! Я для этого брака столько сделала, а что теперь?! Наше положение, связи, да никто с нами дел иметь не захочет!

— Так отдай за Джулиана Кларису, — взорвалась и я, выпуская наружу незаслуженную обиду. Пусть потом мне будет стыдно, но это будет потом, сейчас же я хотела защищаться. Такое отношение от собственной матери ранило больнее слухов.

Щеку обожгло пощечиной, выбив из глаз злые слезы. Я прижала прохладную ладонь к горящей коже и с такой же ненавистью, как и она на меня, уставилась на мать. Ни сказать, ни сделать ни одна из нас ничего не успели. В гостиную резким шагом вошел отец. Осмотрел нас, понял, что произошло, и страшно побледнел.

— Пошла вон, — глядя на мать, прошипел тихо и так зло, что даже я сжалась в комочек. – Я не желаю видеть тебя ближайшие несколько дней. Паневским я отправил письмо, захотят объяснений, мы поговорим, а ты пошла прочь. Я предупреждал тебя, что не позволю ломать жизнь Лелее, ты не послушала, теперь тони в том гневе, что польется на тебя. Моя дочь же выйдет за достойного человека!

— Ломать жизнь Лелее? – прошипела мать. – А о Кларисе ты подумал? Я готова была мириться с твоим желанием отдать Лелею замуж раньше ее, но теперь, из-за твоего непостоянства, на нее может пасть тень развратной сестры!

— Заткнись! — взревел отец, вмиг оказавшись рядом. Я думала, он ее ударит, хотя папа никогда себе подобного не позволял. Судя по тому, как пискнула и сжалась мать, думала так не только я. Но нет, он лишь потряс над ее головой сжатыми кулаками и отшатнулся. – Прочь!

Обиделись ли Паневские, не знаю. До самой свадьбы я не видела никого из них. В гости они не заходили, а я никуда не выезжала… кроме имения герцога Хелгара. Там мы с отцом проводили большую часть времени. Мать не извинилась, и свадьбу мою не одобряла, но молчала. Вообще, стала вести себя так, будто я ей чужая. Она и раньше-то все тепло Кларисе отдавала, теперь же и вовсе заледенела по отношению ко мне. Но по этому поводу страдала я недолго. Потому что… потому что рядом был Армано.

Отец полностью доверял ему. Знал, даже получив меня в невесты официально, тот не посмеет меня коснуться. И он не позволял… ну, почти. Когда мы гуляли по парку, он часто останавливался, прижимая меня ближе, и долго, нежно целовал. Когда были в его кабинете или лаборатории, я часто лежала у него на ногах, слушая истории и рассматривая спокойное, любимое лицо. Теперь я могла точно сказать, любимое. Без Армано я уже не представляла своей жизни, и единственное, что меня огорчало, — это необходимость с ним расставаться и ехать домой.

Но время не вечно. Даже когда ждешь. День свадьбы пришел незаметно. Пролетела и сама церемония. Я слышала шепотки собравшихся гостей. Завистливые, злые, они шептали только гадости. Говорили, что меня продали родители. Говорили, что я охомутала Армано из-за его состояния. Что я пошла за него только чтобы сделать плохо матери. Много чего еще, но никто, никто даже не предположил, что я с ним по своей воле. Именно поэтому у алтаря, когда Армано поднял с моего лица вуаль, я отвечала громко, чтобы слышали все эти завистливые люди:

— Люблю! Согласна! Ты – моя жизнь, Армано Хелгар.

И улыбалась. Улыбалась так, что даже солнце меркло. Потому что мне было все равно на чужие шепотки. Потому что я люблю своего мужа!

За окном давно раскинула свои объятия ночь. Гости шумели в парке, допивая приготовленные напитки. А мы с Армано призраками убегали от них всех к нашему дому. У двери Армано подхватил меня на руки, закружил, поцеловал, лишив возможности связно мыслить, и наконец ступил за порог. Опять поцеловал и опустил на пол, но из рук так и не выпустил.

— Наконец-то, — шепнул, обжигая дыханием лицо. – Я так долго этого ждал. Теперь это твой дом, Лелея Хелгар!

Я улыбалась и видела отражение своей улыбки на его лице. Таком спокойном обычно, а сейчас живом, эмоциональном.