Уникумы

Глава 1. Школа-пансион

Первое, что он говорит ей, как только захлопывается дверь карцера:

— Не бойся.

На самом деле Диана жутко его боится. Наверное это написано прямым текстом на её бледном лице, поскольку он повторяет это, но с более мягкой интонацией. Девочка следит за его движениями, в горле пересыхает от того, насколько плавно он передвигает руки, как кошка, присаживается на корточки, дабы быть с ней на одном уровне. На Диане смирительная рубашка, на нём – дорогой, сшитый явно на заказ чёрный костюм и белая рубашка.

Затем он долго и усердно о чём-то рассказывает. Всё говорит и говорит, не замечая, что взгляд пациентки упёрся в обшитую войлоком стену. Он держит дистанцию в два метра, у неё же нет сил, чтобы увеличить её, хотя только этого сейчас и хочется. Мужчина замолкает и прищуривается, возле карих глаз образуются морщины.

— Вас прислал мой врач? — тихо спрашивает Диана.
Их взгляды на мгновенье пересекаются.

— Нет, я пришёл сам.

— Вы психиатр? — пальцы девчонки ухватывают изнутри связанные за спиной рукава.

— Тебе не нужен психиатр, — качает мужчина головой. Медленно, будто боится напугать её. — И ты не нуждаешься во всём этом. Потому что ты не больна.

Она смотрит на его лицо, такое доброе и светлое, освещённое лампой на потолке. Мужчина встаёт на ноги и оборачивается на дверь. То, что он говорит в следующую секунду, врезается в память Дианы навечно:

— Мы можем уйти. Если ты хочешь, конечно.

Уйти? От сюда? Из психиатрической больницы, в которую её направили из приюта, когда услышали и увидели, что она разговаривает со стенкой? Из этого ада, в котором Диана пробыла два года своей жизни? Она бы с радостью ушла отсюда, вот только ни родителей, ни дома, ни денег у неё нет. У девочки есть лишь люди, которых видит только она, и их голоса, которые слышны её уху.

— Мне разрешат уйти? — выдавливает Диана из себя.
Мужчина улыбается уголками губ и кивает:

— Если ты обещаешь больше не драться с санитарами, то да, тебе можно уйти.

— Обещаю, — отвечает девочка с блеском надежды в глазах. — Честное слово, только бы покинуть эту комнату.

Он развязывает ей рубашку. Руки приятно покалывает, пока Диана разминает кости. Мужчина выглядит расслабленно, что довольно несвойственно человеку, находящемуся возле «буйного» пациента психушки. На девочке теперь белая больничная кофта и такого же цвета штаны. Под кроватью стоят чешки, которые ей надевают санитары, когда ведут на сеанс с психиатром.

Он наблюдает, как Диана поднимается с пола, как всовывает ступни в чешки, как недоверчиво косится на дверь. Она может выбежать. Прямо сейчас. На её худом тельце нет смирительной рубашки, мешающей движениям, нет санитаров, готовых бежать вдогонку. В палате есть лишь мужчина с кучерявыми волосами и тёплой улыбкой.

— Ответишь на пару вопросов? — ласково спрашивает он, будто гладит котёнка. — Как тебя зовут?

— Диана Гордеева, — машинально отвечает та. Об этом часто спрашивают врачи, пришедшие поглазеть на неё из других отсеков.

— Есть ли в тебе что-то, что делает тебя особенной? — он поднимает бровь, видя, как Диана резко вскидывает к нему голову. — Ответы обязаны быть честными. Я хочу, чтобы ты поняла – мне можно доверять, Диана.

Тихий голос едва слышен:

— Есть.

— Хорошо, — кивает мужчина.

— И Вы не спросите, что именно?

— Об этом ты сама мне расскажешь, — уверенно отвечает он, сцепив руки за спиной. — Когда сочтёшь нужным.

Потом они с минуту молчат, уставившись друг на друга. Когда мужчина подходит к двери, сердце девчонки замирает. Неужели и впрямь открыта? Открыта. Серые стены коридора создают контраст с белыми подушками, которыми обшиты стены её палаты. Он позволяет Диане собраться с мыслями, и они вместе выходят.

Естественно, санитары сопровождают их до лечащего врача. Девочка съёживается от их вида. Непривычно находится в коридорах больницы без смирительной сдерживающей рубашки. Они тоже не теряют бдительность, но её посетитель и по совместительству освободитель успокаивает их фразой:

— Она под моим контролем.

В этот момент голова Гордеевой забита радостью о скорой свободе, потому слова мужчины она не воспринимает всерьёз. В кабинете врача завязывается разговор без участия пациентки, но про неё. Посетитель усердно пытается доказать, что у него имеются достаточно прав, чтобы забрать Диану отсюда. В один момент психиатр успокаивается, точно по счелчку пальцев, и отдаёт выписку. Девочка смотрит на мужчину, сосредоточенно читающего листок.

— У неё шизофрения. К тому же она из буйных, — подаёт голос психиатр, когда они приближаются к двери. — Не думаю, что у Вас был опыт в подобном. Тем более у неё бывают обострения.

— Поверьте, я справлюсь. Но спасибо за заботу, — отвечает непринуждённо мужчина, даже не повернувшись.

— Задумайтесь, прежде чем забирать её отсюда, — кидает тот им в спину.

— Не волнуйтесь, я умею находить общий язык с особенными людьми.

На том диалог их заканчивается. Диана и её посетитель покидают здание. Санитары, сеансы терапии, два тяжёлых года и лечащий врач остаются позади. Мужчина останавливается перед калиткой, давая Диане возможность первой шагнуть за пределы территории больницы. Она вздыхает полной грудью, о кору мозга бьётся неверие в происходящее. Но это всё правда. И её посетитель, и свежий воздух, и зелёные листья, и машина возле ворот, ожидающая двоих.

— Для начала купим тебе одежду, форму выдадим в конце лета, — спокойно произносит мужчина.

— Куда Вы меня повезёте? — осмеливается спросить она, поглядывая на внедорожник.

— В школу-пансион, — отвечает тот и смотрит, как из машины выходит мужчина. Кажется, он сидел за рулём.

— Очередной детский дом? Или психиатрическая больница под другим названием? — её тонкие пальцы касаются ручки автомобиля, никак не решаясь открыть и пустить внутрь.

— Ни то, ни другое, — недавний посетитель психиатрии улыбается.

Он поворачивается к ней всем корпусом и складывает руки за спиной. Его карие глаза изучают лицо девочки, её чёрные волосы, распущенные по плечам, пока наконец-то не доходят до глаз. Этот взгляд излучает спокойствие, и Диана невольно поддаётся. Сердце приходит в умеренный ритм, ладошки больше не потеют. Он говорит: