Университет Полудня и Полуночи. Подари мне крылья

5.2

Единственной парой на сегодня у нас значилась философия религии.

Немного поплутав по оживлённым коридорам университета, всё же нашли нужную аудиторию.

Лекция началась с истоков, с самых первых религиозных верований мира.

На самом деле Бьйоденизм – основная религия нашего времени – появился относительно недавно, немногим более тысячелетия назад. Кроме того, Бьйоден не был божественной сущностью. Он был лишь человеком, спасителем. Что ж до богов, то их было двое.

И именно с их истории начал своё повествование господин Лэйк.

– Первозданная пара, Двуликие, Свет и Тьма, снизошли на землю. И не было у них имён, ибо не нуждались они в них – они были Всем в этом мире, – зазвучал громкий, низкий, торжественный голос преподавателя.

– Ему бы пошло́ читать церковные настояния, – хмыкнула сестра.

На неё тут же обернулась какая-то девушка впереди и раздражённо зыркнула, очевидно, недовольная прерванной речью и нарушенным торжественным настроением.

Оглядев аудиторию, я отметила отсутствие Бьйоны среди знакомых лиц. Впрочем, это не удивительно, ведь предмет философии религии подразумевал некое сомнение в религиозных постулатах, так же как и уделение всему одинакового внимания. Колыбель Сороки никогда не допустила бы даже мысли о таких богохульственных – по их мнению – разговорах.

Собственно, потому их и считали редкими фанатиками.

– Двуликие не были ни злом, ни добром. Каждый из них имел склонность как созидать, так и разрушать. И, так же, как они были идеальным дополнением друг друга, были они и идеальным орудием друг против друга, – продолжал тем временем господин Лэйк. – И так, уничтожая и воскрешая друг друга, Двуликие провели столетия, пока на очередном своём витке созидания они не возжелали создать нечто, отличное от них самих. Они возжелали создать людей.

Преподаватель перевёл дух, или просто вставил умелую театральную паузу, дабы мы прониклись атмосферой.

Говорил он проникновенно, в аудитории царила полутьма из-за маленьких окон и пасмурного дня, создавая ощущения причастия к некоему таинству.

– Ещё не зная, что делать, совмещали они Свет и Тьму, создавая всё новые и новые творения. Так в нашем мире появились первые живые существа, ещё далёкие от задумки Двуликих. Но, наконец, после сотен столетий и тысяч попыток, Свет и Тьма создали то, чего желали – людей. И нарекли их Сумеречными тенями.

А вот про Сумеречных теней я никогда ещё не слышала. Повернувшись к Денеле, уловила её удивлённый взгляд.

– Утомлённые обществом друг друга, Двуликие решили затеряться средь своих теней. Среди тысяч таких же, как они, пришла нужда в именах. Тогда Тьма назвалась Кьярой, а Свет – Сейльем. Они любили и ненавидели, заводили друзей и врагов, создавали семьи, жили наравне со своими творениями. Они умирали сотнями смертей и возрождались сотнями жизней. Они наблюдали за мором и хворями, природными бедствиями и людскими войнами, не вмешиваясь, давая своим твореньям свободу жить и умирать так, как они того возжелают.

Это тоже было чем-то новеньким. Ни об именах божеств, ни о их нахождении среди людей никто никогда не говорил.

Канонический Бьйоденизм утверждал что боги отпустили свои творения, даруя им свободу воли, и ушли из нашего мира, возможно, чтоб создать новый. Колыбель Сороки же утверждала что боги разгневались и наслали страшных тварей – дхаровых созданий – в наказание. Но явился Бьйоден и спас всех нас.

Вскоре лекция закончилась, а я поняла, что мне есть о чём подумать. Действительно, этот предмет был скорее о философии, чем о религии, хоть на первый взгляд так не казалось.

Проголодавшись, мы решили заглянуть в столовую, которая, в отличие от кафетериев, была бесплатной, но работала лишь во время учёбы.

– Логично, – хмыкнула Денела, когда мы узнали об этом факте. – Зачем же бесплатно кормить ораву абитуриентов?

Неспешно приближаясь к нашей цели, я рассматривала университетские корпуса. Вроде бы можно было уже и привыкнуть к ним, но в голове до сих пор не укладывалось наше везение.

За время пары тяжёлые серые облака, так и не разразившись дождём, уплыли вдаль, обнажая яркое солнце.

На многих окнах стояли красивые кованые решётки. Некоторые в форме сердец, некоторые – в форме цветов, другие же просто образовывали абстрактный рисунок из железных виньеток.

По стенам вился плющ с весьма занимательными листками: с одной стороны они были зелёного цвета, с другой же тёмно-фиолетового, насыщенного сливового оттенка. Это создавало контрастный вид, привлекая внимание.

Кругом были лавочки с такими же узорами из кованого металла, в какие складывались и оконные решётки. Студенты сидели на лавочках, ведя свои разговоры. Некоторые радостно щебетали и даже качали ногами в такт мелодии, явно играющей в их головах. Другие же выглядели хмуро и совершенно не разделяли веселья сверстников.

На центральной аллее парка был небольшой симпатичный фонтанчик со стенками из красного кирпича. Вода неспешно журчала, подымаясь вверх и спускаясь вниз по трём чашеобразным уровням фонтана.

Разноцветные витражные окна в одном из помещений полуподвального этажа ловили в себя сверкающие лучики солнца, притягивая взгляд своим блеском. Именно туда мы и направлялись.

Изнутри витраж выглядел ещё красивее – пропуская через себя свет, он отбрасывал причудливые разноцветные блики на пол и столы, создавая иллюзию пляшущей по всему помещению радуги.

– Миленько, – оценила обстановку Денела.

Вскоре мы устроились за одним из дальних столиков и стали молча есть, размышляя каждая о своём. Вот только мысли наши оборвал знакомый голос.

– Ещё бы! – засмеялся чему-то Пол.

– Ты сегодня придёшь на собрание? – спросила у него какая-то девушка.

Пол остановился в проходе, задумчиво глядя на свою собеседницу.

– У нас сегодня собрание?

– Да, в пять, – ответила та.

– Значит, приду, – улыбнулся Пол и повернулся лицом к залу.