Униженная жена дракона, или пророчество для попаданки

Глава 3. Репетиция

Мне снится чудесное мгновение: я нахожусь в своём любимом офисе и за рабочим столом привычно копаюсь в чертежах и набросках. Я дизайнер осветительных приборов, как бы странно это не звучало для далёких от этой сферы людей. Моя работа заключается в том, чтобы придумывать яркие и необычные оформления для ночников, люстр, светильников...

А в детстве я вообще мечтала быть электриком, как мой папа. Даже в техникум хотела на него поступить, пока не вдохновилась идеей о том, чтобы стать дизайнером.

Хотя и в электрическом щитке кое-что понимаю, благодаря всё тому же папе и своему собственному интересу.

Мне снится, что я беру в руку карандаш и принимаюсь рисовать настенный светильник в форме канделябра со свечами...

А после в моей голове мелькает образ слабо освещённого коридора в поместье герцога Ардена. Мне чудится, будто свечи горят всё ярче. Острые языки огня стремятся вверх, плюются искрами, что сворачиваются огненными клубочками и скачут по стенам, потолку и полу, заставляя полыхать всё, до чего коснутся.

И тогда случается самый настоящий пожар. Горит поместье, горю и я.

Прикрываю ладонью слезящиеся от дыма глаза, а когда вновь открываю, оказываюсь в постели с полупрозрачным балдахином над головой.

— Ах, вы очнулись! — встрепенулась надо мной темноволосая девушка лет тридцати.

Она сидит возле моего бедра, распространяя ароматы трав и каких-то специй, от чего хочется хорошенько принюхаться и проснуться окончательно. Кажется, у меня разыгрался аппетит.

А судя по платью незнакомки, украшенному цветными камнями, она не служанка, и еды с собой у неё нет.

— Как себя чувствуете? — спрашивает девушка, всматриваясь в моё лицо.

— Мне намного лучше.

Слышу в собственном тоне нотки удивления, но я и в самом деле с большим облегчением отмечаю позитивные изменения в теле. Мышцы и кости больше не ломит, уже не холодно и не бросает в немощную дрожь.

Меня охватывает такая светлая радость, какая бывает только после болезни, которая, наконец, отступила.

— Меня зовут Катарина, я целительница, — представляется. — Что же с вами случилось, Асфея? По всем признакам, что я обнаружила, у вас было сильнейшее отравление. Но невозможно после такого иметь здоровый румянец на лице и смотреть таким ясным взглядом. Вы должны были умереть! Ещё и как-то умудрились весь вчерашний день на ногах провести!

Вот даже не знаю, кто из нас обеих больше удивлён сейчас. Эта девушка, так странно похожая на самого Эдварда, смотрит на меня, как на призрака, и даже не подозревает, что я ведь и в самом деле умерла. Только произошло это несколько раньше и в автобусе, а не здесь, в постели.

— Это всё ваша служанка со своим «сухим зельем» и мой ненаглядный женишок, — фыркаю зло, порывисто подрываясь с подушки.

Я вдруг вспомнила, что произошло ровно до того момента, когда погрузилась в глубокий сон.

Точно знаю, что именно минувшей ночью мне стало гораздо хуже. Все эти видения со свечами и огнём — у меня явно был жар. Не просто так всё постельное бельё и моя сорочка ощущаются противными и липкими.

— Этого не может быть! — восклицает Катарина. — сонный порошок очень безопасен в применении и не может вызывать симптомов отравления!

Ой, не верю я той, кто явно состоит в каком-то родстве с герцогом.

— Сонный порошок? Зачем же было меня усыплять!

— Мой брат очень зол на тебя, Асфея, — в голосе целительницы появляется сталь. — Он опасается твоего бегства и не может позволить тебе унизить его ещё больше. Ты же и сама всё понимаешь.

Она сестра Эдварда! И всё же они слишком похожи друг на друга внешне, чтобы не догадаться об этом.

— Понимаю, — отвечаю.

А что мне ещё остаётся сказать? Не признаваться же, что я не Асфея вовсе и многого на самом деле не знаю о их мире и собственной новой жизни.

— Пора на завтрак, — Катарина встаёт на ноги, оглаживая руками складки на платье, — думаю, вы голодны. К тому же ужин пропустили, насколько мне известно.

— Поесть бы я не отказалась! — воодушевляюсь, спуская босые ноги на пол.

Целительница окидывает меня удивлённым взглядом, а я аж застыла на месте. Ой, я сейчас что-то не то сказала? Не выдать бы себя, чтобы за умалишённую не приняли... А уж о моём попаданстве и вовсе им знать ни к чему! Вдруг ведьмой окрестят и сожгут...

— Я вас иначе представляла, — признаётся Катарина.

— Отчего же?

Встаю с постели и направляюсь к туалетному столику с большим зеркалом и резным стулом напротив. На стуле и лежит аккуратно сложенное зелёное платье, что принесла мне вчера Дана. Дожидаться прихода Вибии я не собираюсь, поэтому принимаюсь одеваться сама.

— Эдвард описывал вас, как очень скромную и молчаливую. Пугливую, как птичку.

Ох-ох, бедная Асфея. Если она была пугливой птичкой, то как же её угораздило влипнуть в историю с изменой? Вот говорю же: подстава всё!

В отражении зеркала на меня смотрит милое рыжее создание с невинным лицом, осыпанным веснушками. Разве эта девочка заслужила такое отношение? От неё даже прислуга нос воротит и едва ли не дерзит! Тоже мне праведники.