Униженная жена дракона, или пророчество для попаданки

Глава 9. Симптомы некой болезни

— Асфея напала на меня! — заявляет Снук, не стесняясь своей лжи.

— Это не правда! — тут же защищаюсь.

— Эдвард, так не может больше продолжаться, — теперь она театрально вздыхает, изображая крайнюю степень несчастья. — Нужно ввести строгие ограничения для неё, потому что я не могу более выносить её дерзости и безграничной наглости. Она даже сейчас смеет спорить со мной — и это при тебе!

Я уже даже ничего не отвечаю на всякий случай, чтобы герцог вновь не вспомнил о своей угрозе с башней. Он явно поверит любовнице, а не мне.

Вместо этого я понуро причёсываю пальцами взлохмаченные волосы и жду приговора.

Правда, причёсываться отчего-то неприятно, так как кончики пальцев ноют и болят так, словно я множество часов потратила на работу со своими любимыми светильниками. В моей прошлой жизни пальцы так болели, если я увлекалась лепкой мелких деталей из полимерной глины или специального пластика, когда хотела прикинуть как та или иная моя идея будут выглядеть в реальности, а не только на чертежах.

Продумывать декор на осветительных приборах — моя настоящая страсть, которая теперь мне не доступна.

От чувства горечи ли, или из-за тяжёлого взгляда Эдварда, но мне становится не по себе. Вновь всё плывёт, смазывается в неясную затуманенную картину, как несколько минут назад

— Асфея, ты игнорируешь меня? — как сквозь вату, доносится голос мужа.

Они говорят и говорят, но я не слышу, сосредоточенная на глубоком дыхании. У меня кружится голова, меня тянет к полу...

Я падаю. Кажется, меня кто-то ловит прежде чем я успела разбить голову о каменный пол. Кажется, что меня поднимают на руки и куда-то несут...

Не нахожу в себе сил, чтобы открыть глаза, не могу сказать и слова, не могу абсолютно ничего. Странное беспамятство овладело мной, превратив меня в беспомощное существо, зависимое от чьих-то сильных рук, что несут меня.

В ушах звон, меня бросает сначала в жар, а затем в холод.

— Асфея, слышишь меня? — едва различаю голос мужа.

Это он несёт меня? Не в башню ли?

Я опустошена и переполнена одновременно, хотя не знаю чем. Уж не подсыпал ли кто мне снова какие-то порошки? Любят в этом мире людей травить... Даже сам принц пострадал.

В какой-то момент вообще отключаюсь, а чувствовать и слышать начинаю лишь тогда, когда моё несчастное тело опускают на прохладную, но мягкую поверхность.

Мне трогают лоб, щёки, а после заботливо укрывают одеялом, пахнущим совсем не так, как пахнет моё. Оно тоже благоухает свежестью и чистотой, но по-другому.

Тепло и уютно.

Я словно ребёнок с высокой температурой, за которым ухаживает любящая мать. Моя мама точно так же нежно оглаживала мне волосы, как это делают сейчас чьи-то руки...

Приоткрываю глаза, столкнувшись с янтарно-карими глазами Эдварда, что сидит рядом, склонившись ко мне. Этот суровый дракон не сразу успевает скрыть беспокойство на своём лице. Он озабочен моим состоянием.

— Асфея, как себя чувствуешь?

— Прошу прощения, Ваша Светлость, — сиплю, — не хотела отвлечь вас от важных дел. Я лишь хотела найти библиотеку, у меня и мысли не было...

— Постой, — Эдвард прикладывает палец к моим губам, с особой настойчивостью всматриваясь в моё лицо. — Ты завтракала сегодня?

— Да... — выдыхаю, когда герцог убирает палец.

— Тогда что с тобой? Ты вдруг побледнела и едва не упала к нашим ногам.

Хотела бы и я знать ответ на этот вопрос.

— Разволновалась, видимо, — отвечаю.

— Я сообщу Катарине, пока она ещё не уехала в город. — Эдвард встаёт с постели, и я вдруг понимаю, что нахожусь не в своих покоях.

Обстановка здесь более спокойная, нейтральная. У меня стены украшены мелким цветочным орнаментом, а тут они просто светло-бежевые, практически оттенка слоновой кости.

— Мне уже лучше, — сажусь на постели, опираясь на ладони, — я пойду.

— Ляг, — летит в меня строгий приказ.

Застываю на месте, не решаясь более двигаться. Эдвард стоит надо мной, слишком высокий и недостижимый, как вершина крутой скалы.

— Жди здесь, — добавляет.

Он исчезает за дверью, и я остаюсь одна.

Это несомненно герцогские покои, ведь только они могут быть настолько просторными, благородными и по-мужски сдержанными.

Ловлю себя на диком желании взять в руки подушку и вдохнуть её аромат... Я ненормальная, раз позволяю себе подобные фантазии. Хочется расслабиться, прилечь в этой огромной постели, понежиться под одеялом. Хочется притвориться, что Эдвард мой защитник, а не враг.

Реальность жестока.

Через несколько минут дверь отворяется, являя мне Катарину в сопровождении брата. Она подходит ко мне и садится рядом, а Эдвард остаётся стоять, опираясь на стену рядом со входом, со скрещенными на груди руками.

— Ну, что с тобой опять случилось, бедняжка? — почти по-доброму спрашивает целительница, прислоняя к моему лбу указательный палец.