Униженная жена дракона. Знай свое место

♨️ Иди за мной.

— Отучившись год в моей Академии, вы станете полноправными магами. По выходу, получите лицензию для практической деятельности. Струсите, сбежите - попадете под трибунал. Решение выносят только одно. И вы знаете какое. Жалеть вас никто не собирается. Перешагнете порог академии — значит согласитесь с правилами. Рискнете, и доучитесь до конца, с четвертого курса выйдете архимагами, что приравняет вас к высшим магистрам.

— К элите, то есть, — шепнула первокурсница. — Я Ленса, кстати. Ленса Хирот, — некрасиво вклинилась она.

— Добро пожаловать в Академию, — закончил торжественную часть ректор. Вскинув руку, он повернулся вполоборота и указал направление внутрь.

Ноги сами собой понесли меня прямо.

Идти было унизительно. Мы грязные с дороги, запуганные, идем по узкому коридору среди представителей высшей аристократии, которые по стойке смирно стоят по обе стороны и уничтожают нас взглядами. Маги, что без пяти минут займут руководящие должности и готовятся вершить судьбы не забитых адептов, а целых провинций, а кто-то вроде Бафора — и самой столицы. Но пока этого не случилось, оттачивать навыки они будут на нас.

иду в толпе, неуклюже наступая на пятки впереди идущему. Не оглядываюсь по сторонам, смотрю строго в пол, но даже так чувствую на себе колючее внимание, которое рвет сознание в клочья, заставляя сбиваться с ритма и путаться в ногах. Цель одна — зайти внутрь и спрятаться. Повторяю себе это как мантру. В идеале нужно узнать номер нашей комнаты, но назовет его только тот, кого я выберу себе в покровители, если он меня одобрит.

Рядом Ленса. В отличие от меня она не прячет лицо, вовсю улыбается; в какой-то момент снимает с головы вязаную шапку, расправив свои густые рыжие волосы, и натягивает свой головной убор на меня.

— У тебя ушки красные. Замерзла? Да и жмешься. Вся скукожилась, — она приобнимает меня за плечи как раз в тот момент, когда мы проходим мимо Айсгера.

Она весела и легка, подмигивает лорду и сразу опускает глаза, заметив, как он едва уловимо поднимает бровь, как если бы увидел плесень на свежем хлебе. Она неловко кусает губы, слизывая помаду и ощутимо нервничает.

— Я баронесса. Такой себе титул, не находишь? Зато уеду отсюда под руку с женихом. Вот с этим, — кивнула она за спину, где стоял Бафор. — У него такое лицо запоминающееся; я определенно видела его где-то. Может, на главных страницах модных журналов? Мне кажется, он сын графа Лемонни, известного модиста.

Она свела брови к переносице, припоминая, где могла его встретить. Я покраснела, но уже не от холода, а от двусмысленности, что веяла от Ленсы.

Портреты Айсгера часто мелькали на главных страницах, но не журналов, а газет.

За последние годы он стал обрастать влиянием: организовывал благотворительные вечера, поддерживал социальные инициативы и спонсировал строительство в столице детских приютов, чтобы сократить процент бездомных. Там молодые девушки и юноши получали необходимые навыки кулинарии, учились дисциплине и могли стать руководителями низшего звена — экономкой, например, что контролировала работу кухарки и прислуги. Могли выбрать и иной путь: военное дело, где имели возможность получить чин унтер-офицера.

И все это освещалось газетчиками на первых страницах, как события и факты влияющие на молодое поколение.

Бафор пользовался уважением, за ряд решений, которые позволили переступить ступень полной нищеты и побирательства, на более цивилизованный уровень.

Поэтому я не могла уложить в голове причину, по которой Ленса не узнала в молодом лорде одного из наследников империи, а приняла его за смазливого графа Лемонни.

Айсгер безусловно красив. У него мужественное, четко очерченное лицо с высокими скулами и сильной челюстью. Кожа слегка загорелая, что подчеркивало его физическую силу и боевой опыт; но утонченным высушенным юношей его не назовешь. Да и на свой возраст он не выглядел.

Перепутать невозможно.

И все же что бы она ни замышляла, ей не стоит надеяться на брак. Это мезальянс. Ее роль среди них — быть любовницей; но это при хорошем раскладе: сперва в Академии придется стать прислугой — игрушкой господ, а после, если один из них решит, то заберет к себе в замок.

Зашла в огромный холл. Монолитные стены, окна размером с вековые деревья и лестницы, поднявшись по которым, сбросишь лишние килограммы, поражали своей мрачностью. Здесь даже дышать было сложно, словно весь воздух напитался чем-то тяжелым — болью и страхом тех, кто жил до нас.

Свернула влево, прячась за колонной, пока первокурсники скучковались в центре. Отхожу дальше и натыкаюсь спиной на нечто теплое и твердое. Не стена, да и слишком выпуклая для плоской поверхности.

Медленно оборачиваюсь и вижу Айсгера. Он смотрит прямо над моей головой, словно меня тут и нет. Руки убраны за спину, на лице ходят желваки, а губы стали плотной линией.

— За мной. — Проговорил, будто выплюнул приказ. Отрывисто, злостно, не опуская взгляд на меня и развернулся, не дожидаясь ответа.

Надежда, что он не узнает меня, развеялась.