Униженная жена дракона. Знай свое место

♨️ А ей понравится это?

— Я ошиблась дверью. Искала уборную и забрела сюда. Не знала, что тут занято. Да отпусти ты! — толкаю его в плечо и с эффектом маятника повторно врезаюсь в его грудь.

— Помалкивай. Я спросил не у тебя.

Мирим прокашлялась.

— Новеньких завезли. Я приметила себе замухрышку, мы как раз обсуждали, что она будет для меня делать. — Цепкий взгляд Мирим уперся в мои ладони, крепко перехваченные Айсгером. — Говорят, она притащилась к тебе, вымаливая покровительства.

Она подошла к нам и вытянула два пальца, средний и указательный, попеременно поднимая их.

— Ух какая недотрога! Личико миленькое, наивное. Скажи, ангелок, ты к нему прибежала ради той штучки в его штанах? Боишься, как бы твои годами отработанные навыки портовой девки не канули в небытие? Понимаю, один раз встать на колени — и вот ты уже почетный член академии. А там и привыкнешь к концу года. — Она усмехается и тянется схватить меня за подбородок, чтобы рассмотреть поближе “ангелочка”.

Бафор перехватывает ее пальцы у моего носа, после чего слышится характерный хруст.

Ее рука с потемневшими пальцами обхватывает ладонь с выгнутыми под неправильным углом конечностями.

При нем Мирим не кричит.

Шипит, как змея. Но не произносит ни слова, глазея злющими черными глазами с покрасневшими белками, по низу которых скапливается влага.

— За что ты так со мной? Что, угадала? А девка-то не промах. Шустрая оказалась. Залезла туда, куда нас ты не пускал. Но в последний год решила оторваться, да? — Она убаюкивает кисть, сглатывает. Нижняя губа трясется от невысказанных слов. Она боится, но затронули ее женскую гордость, поэтому она рискует всем и произносит: — С-скажи, Айс, как на твою интрижку отреагирует твоя невеста?

Я замираю и приподнимаю брови.

Мирим пытается меня задеть, заговорив о выдуманной невесте или считает, что наши с ним отношения могут нести ущерб его репутации и соответственно будущей жене? Неужели думает, что Бафор спустит ей личное оскорбление, затрагивающее его личную жизнь?

Грязные сплетни, с которыми он боролся многие годы были для него острой темой.

В столице не осталось смельчаков, отчаявшихся шутить с ним. В прямом смысле не осталось. Те, что не сидят в темнице, погибли в лазарете, не доехав до туда.

Айс не позволил.

Как только Бафор повзрослел и вернулся с военной школы, за ним сразу поползла дурная слава. Девушки придумывали небылицы, якобы делили с ним ложе в тавернах, когда он уставший останавливался на ночлег. Следили за его расписанием, чтобы подловить в столице, и высчитывали минуты, когда он задерживался в кабинете, после чего убеждали подруг, что были в тот момент рядом с ним и у них определенно “это” было. Даже короли пытались подложить под него своих дочерей, чтобы объединить свои земли с его и обзавестись сильной кровью.

Я была уверена, что это был вымысел, но те не стыдились издевательских слухов и откровенно заявляли, что их дочери попорчены им, лордом Айсгером фон дем Бафором, и требовали свадьбы.

Правда, после всевозможных проверок те стыдливо прикрывали рты, осознавая, с кем были близки их дочери и что к королевской крови их любовники не имели отношения.

Я переживала за него, готова была уподобиться простолюдинам и кинуться с кулаками на тех, кто полоскал его имя. На что Айс вырывал газеты из моих рук, не давая расстраиваться. Порой поджигал их в то время, как я добиралась до той самой страницы, где писали о его личной жизни.

Он тщательно следил за тем, чтобы в прессе не упоминались имена женщин-фантазерок. И мне запрещал опускаться до той грязи, что там месили.

Я уважала его границы, но тогда еще не понимала что он слишком взрослый и у него должна быть девушка на стороне.

***

Когда я пришла к нему в свои шестнадцать лет, дернула ручку его двери — она не поддалась. Я знала, что он дома: его отец пригласил моего на рюмку чая, а я увязалась хвостиком, помня, что Айс прибыл с закрытой школы накануне.

Обычно он приглашал меня на третий день после приезда, но раз отец все равно собирается ехать, то это сама судьба.

В следующую минуту, не сумев открыть дверь, я по привычке влезла в окно. Перевалилась через подоконник и едва успела уловить то, как он двинулся в мою сторону, а его массивная рука обвила мою талию. Парень поднял меня с такой легкостью, будто я ничего не весила и тут же поставил спиной к огромной кровати.

— Сейчас ты исчезнешь. Уйдешь так же, как пришла сюда и не будешь попадаться мне на глаза несколько дней. — Он склонил голову набок, заслоняя обзор, вырастая передо мной огромной кучей мышц и прожег меня взглядом.

Я улыбнулась, ощущая его руку на своей шее, и качнула головой.

— Не уйду. Я соскучилась.

Он шумно втянул воздух и прикрыл глаза. Минута, может меньше, он стоял неподвижно. Смотрел на меня свысока, но его суровый взгляд, грубый голос и напряженное от ярости тело придавали ему поистине устрашающий вид. Он был тем, кто подавляет, и явно не собирался терпеть неповиновение, но, несмотря на это, я отрицательно покачала головой на его приказ и пробормотала:

— Я останусь у тебя до вечера, и завтра тоже приеду, если папа отпустит. Хотя, если не отпустит, тоже приеду.

Он молчал. А после, взял меня за загривок, отстраняясь:

— Не оборачивайся, Фенек. — Айс с силой надавил на мое плечо, из-за чего ноги подкосились, и я рухнула на стул, который он выдвинул из-за стола и подставил под меня.

За спиной шевеление, какой-то писк.

Любопытство разъедало изнутри не хуже химикатов в лаборатории господина Гегеля.

Я обернулась совсем немного. Скосила глаза, чтобы увидеть, с чем же там возится Айс, но увидела лишь то, как он уже удерживал в руке четыре угла белой простыни. В ней что-то было. Определенно больше кошки. Мешок сокровищ? Но оно шевелилось.

Айс резким движением зажал края, прокрутил простыню, образуя небольшой узел, и широкими шагами пересек комнату, открыл засов, затем распахнул дверь и с глухим стуком вышвырнул мешок наружу.