Униженная жена дракона. Знай свое место

♨️ Насмотрелась

— Что ты с ней сделал?

Как только за нами закрылась дверь, отрезав от хнычущей Мирим, я тут же побежала за Бафором. Иначе никак. В первую очередь я хотела узнать, что именно он с ней сделал, что за метка появилась на ее коже и почему она вела себя так, словно ее жизнь оборвалась здесь и сейчас.

— И что, мы ей не поможем? — крикнула в его широкую спину. Только с ней мне предстояло говорить, а она отвечать еще не научилась, как и ее хозяин.

Мирим — аристократка из богатой семьи, корни которой уходят чуть ли не в каменный век, и делать с ней нечто подобное равносильно выстрелить себе в ногу и, не обработав рану и надеяться, что не будет заражения.

А все потому, что благородных семей не так много, и каждый из отпрысков в будущем войдет в королевский совет. Лучше, если все они будут сплоченными, так риск дворцовых интриг и заговоров против короны уменьшится. Хотя полностью не исключит.

Меня корежит от ее криков, я слышу их сквозь толстые стены академии, спускаясь по лестнице на первый этаж. Ее голос отзывается в моем сознании. Вопли режут слух так, будто находятся совсем рядом, открой любую аудиторию и дрожащая девушка будет лежать в ней на полу и просить у него прощение.

Я оглядываюсь назад и оступаюсь, споткнувшись о подол юбки.

Поднимаю ее выше и задумываюсь:

Удивительно, как она продержалась в академии так долго со своим прямолинейным характером. Зачем придумала и приплела какую-то невесту, обвинив его в измене?

На что рассчитывала?

Что он позволит ей макнуть себя в грязь, молча выслушав ее гневную тираду?

Сумасшедшая! Не иначе.

Но ему наплевать на нее и ее семью.

Вон он, идет в свои покои. Классическая форма черного цвета с золотыми вышивками, несмотря на громоздкое телосложение, смотрелась на нем идеально, а из-под камзола выглядывала такая же темная рубашка. От него исходили нити жесткой безупречности; благодаря этому адепты в коридоре оборачивались на него поглазеть, но сразу опускали взгляд, вжимая головы в плечи, боясь наткнуться на ответное внимание Бафора.

А на этого человека хотелось смотреть. Лететь как мотылек на солнце, растворяясь до тла, превращаясь в пыль — что и случилось, как мне кажется, с Мирим. Но Айсгер молчит, не подтверждает и не опровергает мои домыслы, когда я сгораю от любопытства.

К счастью, он ни на кого и не смотрел. По мнению этого чертового величества в коридоре кроме него самого никого и не существовало.

Я старалась нагнать его, чтобы никто не разглядел то, как крепко он сжимал мою руку, ведя за собой к себе в покои. Пару раз я наступила ему на пятки, крепко вжимая наши руки себе в живот, но его отношение ко мне не скрылось от магов.

Продолжая следовать за ним с опущенной головой, я все еще ощущала жуткий свирепый взгляд адептов на себе. Зависть, злость, непонимание — почему он выбрал меня?

И дело было не в руках, а в том, что этот монстр позволил мне вторгнуться в его пространство. Быть рядом с ним, следовать за ним — это кричало громче слов.

Он определился с выбором: я стала его подопечной и тем самым заработала себе новых врагов; по крайней мере именно это читалось на их лицах.

Несколько поворотов — и мы в его крыле.

У его двери сидят молодые девушки; у одной из них в руках розовый конверт, и со своего места я чувствую, насколько сильный от него исходит надушенный аромат.

Она просовывает его в щель под дверью; хоть и видит, что мы приближаемся, толчками пропихивает плотный картон внутрь — тот мнется, сворачивается вдвое, но она упрямо завершает задуманное, после чего они дружно срываются на бег.

— Сюда пускают горожанок? — уперлась я пятками в пол в попытке остановить таран по имени Айсгер.

Душа трепыхалась, как испуганная мышка, царапая острыми коготками солнечное сплетение.

Говорили, что академия закрытая! И сюда не пускают даже родственников, не говоря уже о простых смертных. А выходит, что вход свободный.

Что если Зандар последует за мной? Вдруг он среди нас? Выжидает, когда я останусь одна?

Нет, много чести ему охотиться за мной.

Он уверен, что я сама прибегу, привык видеть во мне собаченку, которая доверяет и привязывается к людям, стоит одарить ее вниманием.

А погрози ей кулаком, и она, поджав хвост и уши, поспешит к тому, кто держит плеть, к хозяину.

Не в этой жизни!

Но кто действительно мог испортить мою жизнь своими визитами, так это моя сестра.

Сводная, подавала документы в академию и из раза в раз читала о том, что с ее уровнем магии шансов нет. Она пустышка. Но это не мешало ей каждый год пробовать снова.

Я заозиралась по сторонам.

Рывок.

Айс дергает меня за собой.

Естественно, мои попытки его остановить были словно мертвому припарка. Бесполезны.

Я путаюсь в ногах и влетаю в любезно открытую передо мной дверь. Хоть здесь он вспомнил о правилах приличия и позаботился обо мне. Даже пропустил вперед, правда, следом отпустил руку, и я еще по инерции делаю пару шагов, прежде чем влететь в диван.

Больно.

Ударилась коленками о края с виду мягкой мебели и зашипела.

Потирая ушибленное место, я растерянно смотрю, как он смотрит на меня как на неизлечимо больную и скрывается в соседней комнате, оставляя меня сползать с дивана на пол.

Поднимаюсь, осматриваюсь — час назад у меня не было возможности изучить здесь все.

Подхожу к столу. Три ящика: два поддаются, в них мелочевка, перья, скрепы; третий заперт.

Запечатан магией.

Дернула раз, второй, ощущая, как на ладонях трескается кожа. Больше не стоит; а то активируется заклинание, мощность которого зависит от мага. А дури в Бафоре много — рванет так, что разнесет многовековое здание академии, а отвечать за это заставят меня.

На полу разбросаны письма. Не одно, а десятки. Присаживаюсь на корточки, беря в руки стопку конвертов. От них несет приторным сладким запахом, от которого слезятся глаза. Зажмуриваюсь и часто моргаю. В носу щекотит.