Униженная жена дракона. Знай свое место

♨️Ребенок

— Если бы ты знал, что со мной сделали, пережил бы хоть долю из всего, ты бы помер, — шепчу замогильным голосом, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Не преувеличивай.

Клянусь, у меня глаза расширились до размеров настоящих яблок.

Ноги не слушаются, и я иду как раскоряка, потому что ТАМ, всё горит огнем. А смеется.

Преуменьшает мою боль.

Да мне ноги поливали горячим воском, драли наживую волосы, а я терпела! Меня всю общипали, а я сцепив зубы, и тут не сопротивлялась. Но когда мне, наследнице старого рода Элиманн, в приказном тоне указали лечь на кушетку и раздвинуть… Прости боже, явить миру то самое — тут-то я и завизжала.

Громко, до хрипов в легких. Я выкручивалась как могла, пока женщины-мордовороты зажимали меня в тиски.

Как вспомню:

“— Нужна ли вам стрижка в том месте? Может, оставить полосу или изобразить герб вашего мужа? Ему будет приятно.” — В голове заиграл голос темнокожей женщины, искореженный моим язвительным воображением.

И улыбочки такие похабные. Ух.

Я скривилась. Надеюсь, есть и мужской салон, где у мужчин мягко спрашивают, как их ободрать, чтобы их женам нравилось. Чтобы всё было справедливо.

— Не бубни, — сказал он, склонив голову к плечу и пройдясь по мне нечитаемым взглядом.

Пронзающим и сканирующим.

Надеюсь, у него нет заклинания видеть сквозь одежду. Иначе я провалюсь сквозь землю от стыда.

— Неужели за три года моего отсутствия мода зашла настолько далеко? Или это особое условие для академии? – Спрашиваю.

— Условия для любой ухоженной женщины, — произнес он, открывая передо мной дверь ресторации.

— Сколько себя помню, меня этому не подвергали, — снимаю верхнюю одежду и скидываю её в руки Айсгера, а тот передает её человеку в форме.

— Я же сказал: женщины! — Подводя к столику у окна, он отодвигает для меня стул и, махнув официанту, приказывает, чтобы тот не рыпался. Я повернулась спиной и, усаживаясь, услышала его холодный голос: — Для своего мужа ты этого не делала? Или ему было плевать, в какой позе тебя драть?

Из меня выбили воздух. Таким неожиданным был вопрос.

На последнем слове стул под его пальцами затрещал.

Я неуклюже села, не до конца понимая, как муж мог меня “драть”. Он хоть и дракон, но обращаться в зверя не умеет. Да и если захочет порвать на куски, разве ему важно сколько волос на моем теле?

— Не вижу связи, — делаю выразительную мину, чтобы он не обсуждал мою прошлую жизнь и не упоминал наличие у меня мужа.

В наших местах не принято, чтобы замужняя женщина ужинала в обществе неженатого лорда без своего супруга. А тут еще разорался.

Хочет чтобы все пальцем в меня тыкали и плевали под ноги?

Мне дают книгу с блюдами, но отвлечься не могу.

Муж.

За те годы, что я провела в браке, Зандар не выводил меня в свет. Не афишировал наши отношения и не был заинтересован показать мне хорошую жизнь. А к его несчастью, я о ней знала не понаслышке.

Мне было с чем сравнивать. Сидя рядом с Айсгером и терпя его шутки с ощутимым подтекстом, я ловлю себя на мысли, почему не сбежала от мужа раньше. Почему терпела, на что надеялась?

Я не требовала его внимания. До жути боялась и старалась не приближаться к нему, не навязываться.

Разве такой должен быть брак? Жизнь в страхе перед своих вечно хмурым супругом. Быть вместе с человеком, который видит в тебе ожившую скульптуру, отвратительно.

Не знаю, что выстрелило в его голову, но чем больше я закрывалась от него, тем настойчивее он был.

Но теперь я сомневаюсь, что его частые визиты и нахождение в моей комнате объяснялись чем-то большим, чем контролем.

Он знал, что я могу уехать в академию и просто караулил.

А я…

Дура.

Заурчал живот.

На магических страницах вижу легкий пар, исходящий от блюд, чувствую их запах и пальцами словно ощущаю текстуру нежнейшего десерта.

Божественно.

— Хочу это! — тычу пальцем в гору крема с клубникой сверху.

Мужчина в костюме записывает мой заказ и удаляется. А меня словно саму поджарили на костре на чугунной сковородке.

Стул подо мной полыхает огнем.

Кручусь, не могу усесться.

— Отвернись! — смотрю в сторону, но Айс и так понимает, что обращаюсь к нему.

Стало легче.

— Обсудим условия сделки, — в приглушенном свете ресторации его глаза полыхают недобрым синим огнем.

— Помню. Я подчиняюсь тебе, а ты защищаешь и покрываешь мои нужды. Меня устраивает, — веду плечом. После отодвигаюсь, чтобы передо мной поставили тарелку и дожидаюсь, пока нас оставят одних.

— Да. Подчиняешься во всем. А сейчас, я задаю вопрос. Ты отвечаешь. Солжешь, — он медленно достает футляр из нагрудного кармана, раскрывает его, и я замечаю легкое золотое свечение: — Сделка разрывается. Для тебя всё закончится весьма трагично. Как и для прочих адептов, рискнувших выживать по одиночке.

Я замерла, незаметно для себя затаив дыхание. Перевожу взгляд на сферу и тяну к ней ладонь.

— Может обойдемся без этого? Ай! — убаюкиваю руку; по кисти расползаются черные ручейки боли, а за ними рассыпаются искры страха.

Шиплю.

— Где твоя мать сейчас?

Фух. Несложный вопрос.

— С отчимом. Он проиграл свое состояние. Скрывается в бегах. Где? Не знаю, — грустно сообщаю.

Отец собирался впопыхах. О том дне помню мало. Только слезы сестры, которая не желала убегать вслед за ним, моля остаться со мной. Приглядывать.

Зандар поддержал ее, пообещав заботиться.

Ее оставили.

Теперь я знаю, в чем заключалась его забота о сестре.

Морщусь.

— И ты спокойно с ней рассталась? Без своей глупой истерики?

Ох, боги. Дела совсем плохи.

Я сразу поняла, к чему он клонит.

Я уезжала от родного дяди с криками, что не останусь с ним, пока моя мать скитается и побирается.

Ради нее отказалась от опекунства Бафора старшего. Оставила в прошлом нашу многолетнюю дружбу с Айсом.