Упавшая звезда

Глава 11 Больше секретов

Элеонора уже знала рабочий район как свои пять пальцев. Настолько частой гостьей она была. Бегать по узким улочкам с ребятами между серыми многоэтажными постройками было куда веселее, чем чинно прогуливаться по улице среди одинаковых домов.

Сейчас у неё было дело несколько важнее, чем просто веселье. Норхен намеревалась извиниться перед Ильзой. Может она и читала глупые книги, но точно не заслужила осмеяния на весь квартал.

Она быстр отыскала её квартиру и постучала. Открывать не смешили. Норхен постучала ещё раз, в этот раз настойчивее. Всё же дверь открылась. В щели показалась Ильза.

— Привет. Слушай, я хотела бы извиниться и… Может откроешь? — сказала Элеонора. — Я принесла кофе.

— Я сейчас не в настроении. Уходи! — бросила Ильза.

Она уже собиралась захлопнуть дверь, но Элеонора просунула руку в щель. Ей прищемило пальцы. Норхен громко закричала. Ильза вздрогнула как ужаленная. Она второпях втащила её в дом. Не хватало ещё, чтоб соседи сбежались на вопли.

— Хорошо, я тебя прощаю, только не кричи и уходи скорее.

Элеонора встряхнула руку, чтоб унять боль. Её пальцы раскраснелись и слегка распухли. Помимо них в доме была мать Ильзы и ещё один подозрительный человек с жёлтой звездой Давида на грязной одежде. Он выглядел ослабшим, с болезненной сероватой кожей, со впалыми щеками.

— Кто это? — с недоумением спросила Элеонора.

— Это… это наш дальний родственник, — тут же сказала Ильза. Её глаза забегали. — Он сильно болен, поэтому переехал к нам.

— А все ваши дальние родственники носят звёзды Давида, как в концлагере?

— Что, теперь донесёшь на нас? — сразу сдалась Ильза и нахмурилась. — Вам ведь рассказывали о концлагерях в школе?

Разумеется, им говорили. Однако дальше рассказов о том, что это неплохое место, где преступники живут и работают на благо Рейха. В памяти так же всплыли брошенные ненароком фразы Волкера и Веры. Значит с ними что-то не так.

Мать Ильзы всё же спрятала ослабшего гостя и вернулась к девочкам. Она села за стол.

— Элеонора, мы очень просим тебя, никому не говорим об этом. Этот человек пережил не мало ужасных вещей. Мы просто хотим ему помочь. Помочь всем, кто попал в этот ужас.

— Не объясняй ей, мама. Она такая же ненавистница евреев как все, — фыркнула Ильза.

— Прикуси язык, — осадила её мать и снова обратилась к Норхен: — Мы только хотим помочь этому человеку. Он уйдёт, как только поправится. Только не говори никому.

— Значит, вы помогаете евреям… — произнесла Норхен без ненависти.

Мать Ильзы промолчала. Элеонора вспомнила, что Ильза мечтала получить горничную из России. Вера ведь тоже была в концлагере.

— А если бы это был поляк или русский вы бы стали ему помогать? — вдруг спросила она.

— Зачем? Мы ведь не живём с ними в одной стране, — ответила Ильза.

На мгновение от её слов Норхен потеряла дар речи. Она решительно не знала, как реагировать. Всё же, когда способность говорить вернулась, она произнесла:

— Я принесла вам кофе. Настоящий. Угощайтесь. — Норхен положила мешочек на стол.

После этого она вышла на улицу, не желая больше возвращаться. «Тоже мне, благодетели. Если помогаете, помогайте всем. Если в концлагерях действительно так ужасно, то помогайте всем. Почему нужно спасать только евреев, если от них страдают все?» — думала Норхен и в её памяти всплывала Вера и отец Волкера.

Вернувшись, она застала фрау Хоффельмайер в гостиной. Она хлопотала над новым платьем.

— Ноно, ты во время. Как раз привезли твоё платье для благотворительного вечера у Хайдрихов.

— Почему я узнаю об этом в последний момент?

— Мы говорили об этом, когда приходили к ним на кофе.

— Да? Кажется, я об этом забыла.

— Вера! Перешей платье по фигуре Ноно, — приказала фрау.

Горничная покорно взяла его, Норхен пошла за ней на кухню. В гостиной зазвучала музыка — фрау Хоффельмайер включила патефон. Вера и Элеонора остались наедине.

— У тебя такое лицо, будто ты кислого супа поела, — сказала горничная, доставая булавки.

— В моей голове слишком много секретов, — Норхен положила портфель на стол.

Он не удержал равновесие и свалился на пол. Вместе с учебниками из него предательски выкатилась книга о похождениях остроумного чеха. Норхен совсем забыла, что после очередного чтения утром перед школой взяла её с собой и пыталась читать в туалете. Уж слишком интересной она показалась.

Вера подняла книгу и ехидно улыбнулась.

— Значит, «Похождения бравого солдата Швейка».

— А ты его знаешь?

— Как не знать. Отец мой ею в армии зачитывался, мне на ночь читал. Только моя мама была против, — она вернула томик. — Спрячь, пока герр и фрау не увидели.

Книга вернулась в портфель. Теперь Элеоноре стало гораздо легче. Хранить секрет на троих легче, чем на двоих. Как же странно выходило: Волкер и герр Вагнер читают Швейка тайком, а отец Веры этого не скрывал. Сейчас Норхен сильно завидовала последнему. Его голова не трещала от избытка тайн. И один из них вывалился прямо в этот момент:

— Вера, ты же была в концлагере, — зашептала она. — Одна моя знакомая прячет еврея, сбежавшего оттуда. Это очень плохо?

Вера будто впала в транс. Она долго смотрела в одну точку — на блестящую головку булавки и, кажется, вспоминала.

— У неё будут большие проблемы, если об этом узнают, — наконец последовал ответ.

— Какие, например?

— Например, её саму упекут в концлагерь. Там её заставят много работать, будут плохо кормить. А если она не будет слушаться, её могут повесить на столбе за руки.

— Как же ты туда попала?

Вера сделала паузу и посмотрела ей прямо в глаза. Такого тяжёлого взгляда Элеонора ещё не видела… или ей так казалось. Перед ней в воспоминаниях на мгновение мелькнуло суровое лицо женщины, которое так и говорило: «Ты думаешь, мы тут с тобой шутки шутим?» Вера сейчас была очень на неё похожа.

— Будет сложно, но я расскажу…