Упавшая звезда

Глава 12 Операция «Хлеб»

Дом Хайдрихов гудел, словно улей. Однако, в отличии от трудящихся пчёл, внутри все веселились и развлекались. Вокруг красиво одетые гости: женщины с завитыми локонами и сверкающими украшениями, мужчины в официальных костюмах с зализанными волосами. В воздухе витала лёгкая дымка.

Элеонору принарядили под стать. С такими же волнистыми локонами, в которые вплели милый розовый бант; в розовом платье с рукавами-фонариками, то самом, которое Вера подгоняла по фигуре. Вспоминая об этом, Норхен становилось её жаль.

Они тут будут веселиться, а Вера работать всю ночь, будто Золушка. Вот бы к ней пришла добрая Фея и превратила её клетчатый наряд в красивое вечернее платье. Не такой, как у фрау Хоффельмайер с этими гигантскими наплечниками, делающими её похожей на треугольник. А хотя бы такой, как на маме Греты — нежно-голубое с открытыми плечами и грудью. Все бы сразу стали удивляться — кто эта прекрасная незнакомка?

Норхен дофантазировала у себя в голове сказку до самого конца стала думать, что бы такого стащить со стола, чтобы никто не заметил. Нужно было подыскать окно, удобно выходящее в сад. Там её уже должен ждать Волкер с товарищами. Одно такое было на лестничном пролёте — идеальное место. Людей там было не так много. К тому же, можно будет оправдаться тем, что стало душно и хочется подышать.

С наступлением темноты окна стали плотно зашторивать, дабы не давать противникам ориентиры во время бомбардировок. Легко будет спрятаться.

Однако до ужина ещё было долго. Пока что Норхен умирала со скуки. Операция «Хлеб» вот-вот должна была начаться. От этого у неё потели ладони. Герр и фрау беззаботно общались с гостями. Людей было немного, но шуму от них было как от толпы на площади. Они обсуждали какие-то непонятные и от того скучные вещи. Элеонора тихо ускользнула из их поля зрения к столику с закусками.

На тарелках лежали маленькие порции непойми чего. То ли это был сыр, то ли креветки. голова кружилась от застоялого воздуха и запаха табака Норен не заметила, как плечом столкнулась с кем-то её роста.

Это оказалась Катрин Курцман. Сегодня её кудри казались ещё боле закрученными и блестящими.

— Дурочка Ноно, ты тоже здесь? Всё так же спишь на ходу, — усмехнулась она.

— А у меня был выбор? Опять будешь дразниться? — спросила Элеонора и приготовилась к потоку острот.

— Мы не в школе, так что расслабься, — вдруг ответила Катрин, откусывая от тарталетки.

«Не в школе — расслабься?» — промелькнуло в мыслях Норхен.

— То есть, если бы мы были в парке или овощной лавке, ты бы не стала меня дразнить? Почему только в школе?

— Просто потому что! Отстань, — отрезала Катрин и поспешила удалиться.

Элеонора шмыгнула носом ей вслед и обратила внимание на музыкантов — пианиста и трубача. Пианист играл аккомпанемент, трубач солировал. Он двигался в такт мелодии, поднимая голову на высоких скачках. Норхен смотрела на него и невольно зеркально повторяла движения. Трубач это заметил и улыбнулся уголками губ, не отрываясь от мундштука.

Позади послышался голос матери Греты. Она смеялась вместе с гостями.

— Если бы не война, я бы наняла камерный оркестр, как в старые добрые времена. В такие дни приходиться терпеть лишения с народом, — сказала она.

Когда музыканты доиграли, хозяйка дома постучала ножом по бокалу. Хрустальный звон разнёсся по комнате. Мать Греты с печалью произнесла:

— Прошу внимания! Я благодарю всех за то, что вы пришли. А сейчас я бы хотела, чтоб мы все почтили память тех, кого с нами сейчас нет.

Она опустила глаза и замолкла. Все дамы в зале последовали её примеру. Элеонора в этот момент стояла возле лестницы. Она заметила, что в гостиной стало слишком мало мужчин. Должно быть, они ушли в другую комнату, пока она была занята с музыкантами.Посмотрев вниз, Норхен увидела знакомых ребят из школы. Среди них Катрин, Грета и, внезапно, Герхард Шмидт. Тот самый, что волочился за её подругой. Она как раз подошла к нему и взяла под руку. Похоже, Грета решила познакомить его с родителями. И он был этому не слишком рад, судя по выражению лица.

Герхард вдруг посмотрел в сторону лестницы. Их взгляды пересеклись. Он тут же ей улыбнулся. Элеонора спряталась за перила. Ей было не по себе от его внимания. Было в нём что-то противное. Она резко вылезла из-за укрытия, тут же показала ему язык и помчалась наверх.

Норхен встала на подоконник за шторой. Она дёрнула за ручку. Открыть окно на пролёте оказалось сложно. Оно было плотно закрыто. Раздался тихий скрип. Послышались шаги. Элеонору передёрнуло. Она замерла и прислушалась. Отдалённый шум голосов.

Норхен выглянула. Никого. Со второго этажа слышались разговоры. Она слезла и поднялась наверх. На полу лежала полоска света, исходящая из приоткрытой двери. Там в комнате собралась большая часть мужской половины. Трудно было разобрать лица — щель слишком маленькая, а сигаретный дым слишком густой.

— …очередной заговор против фюрера? Вы шутите? Напомнит вам, что случилось с заговорщиками Штауффенберга этим летом? — говорил кто-то из собравшихся.

— Я говорил лишь гипотетически.

— А что бы это дало? Предателя фон Штауффенберга не устраивало только то, что фюрер не выходец из аристократических кругов. Всё остальное его вполне устраивало, — усмехнулся кто-то другой в ответ.

— Вы так уверенно об этом говорите, будто общались с ними лично.

— Не лично, но я понимаю, как такие люди, вроде полковника, мыслят. Если бы они пришли ко власти, наверняка могли бы объединиться с англо-саксами, чтобы наконец раздавить большевиков…

«Абы, да кабы, в носу б выросли бобы», — про себя шутливо ответила им Норхен, процитировав Швейка. Опять взрослые говорили о политике с умными лицами. Однако что-то сделать они не могли, только говорили и строили предположения.

Элеоноре сразу стало скучно и она вернулась к окну.

— Что ты тут делаешь? — Перед ней появилась Катрин. Она пришла с другого конца коридора.