Упавшая звезда

Глава 13 Пунш из жжёного сахара

Несмотря на холодный ветер, погода оставалась прекрасной. Фрея по такому случаю повязала и Элеоноре тёплый шарф, который она сама связала.

— Такой Вера никогда не сможет сделать. Так ведь? — сказала фрау Хоффельмайер, повязывая его.

Только Элеонора не поняла — причём тут Вера. Пусть она не вяжет шарфы, но зато очень вкусно готовит и хорошо убирается.

Идти в тёплом пальто было немного сковывающим. Толстое сукно будто бетонировало её и не давало развернуться. Радовала, что ноги в ботинках были свободны Элеонора весело шуршала неубранный листьями. Скоро показался яркий фасад кинотеатра. На вывеске над входом было название нового фильма. Пестрели афиши. У входа Норхен не встретила никого знакомого. Герхард и Грета ждали внутри.

— Привет, Ноно! — поздаровалась она. — Ты уже купила билет?.

— Привет. Ещё нет. Где их достать?

— Ох, что ты, милая Грета? Я же уже купил нам всем билеты заранее. Ты можешь только вернуть мне деньги, Элеонора, — любезно сказал Герхард, протягивая ей билет. — Мы идём на фильм «Пунш из жжёного сахара», комедия Гельмута Вайса с Хайнцом Рюманом в главной роли..

Грата обрадовалась. Ведь так они смогут обсудить фильм. Герхард, а вернее Фалберт был доволен тоже. Так он сможет проверить наличие сил у Элеоноры, как он и подозревал. Ещё во время ужина у Хайдрихов он не смог выцепить её среди гостей. Элеонора вечно пропадала. Грета постоянно была рядом и не отпускала его ни на минуту. Поэтому ему не удалось проверить Элеонору. Теперь ему предоставлялся очень удачный шанс.

Ребята купили попкорна в маленьких бумажных стаканчиках и, показав билеты билетёру, вошли в зал. Внутри звук становился будто бы глухой. Пахло кукурузой и яблоками в карамели. Люди тихо жужжали перед сеансом. Ребята сели вместе. Герхард постарался устроится между девочками, чтобы исполнить свой план и чтобы Грета ничего не заподозрила.

Когда в зале погас свет, Элеонора почувствовала, что с ней это уже было. Вероятно, она уже когда посмотрела кино на большом экране и вокруг было также темно и многолюдно. Про себя она жалела что не смогла вспомнить тех приятных мгновений из прошлой жизни. Возможно, она и правда когда-то ходила в кино и даже с отцом, а может и с мамой. Но ни образ отца, ни образ матери никак не возникали в её памяти.

На экране задрожала изображение. Появилось название кинокомпании. Вкрадчивый голос диктора уверенно стал рассказывать об обстановке на фронте. Про Сталинград не было ни слова, зато много раз было сказано о не поколебимости солдат и их стойкости. Затем показали несколько записей с пленными русскими солдатами. На вид они все выглядели уродливо: кривые носы, узкие глаза, жирные сросшиеся брови.

Элеонора смотрела на них и не понимала. В её голове возник странный диссонанс. Вера была из России, но она не выглядела такой уродливой, как утверждал фильм. Она видела несколько других девушек-остарбайтеров. У них были утомлённые лица, но они всё равно казались симпатичными. Как и мужчины-остарбайтеры, которых они с волкером видели в яблоневом саду. А был Курт — приятель Волкера из их уличной компании — низкий, полноватый, но это не делало его плохим. С ним было весело играть в футбол.

Диктор продолжал настаивать на своём, утверждая что в Красной Армии одни евреи и дикие азиаты.

— Да что ты несёшь, ирод?! Я не еврей, я грузин, — вдруг закричал военнопленный в кадре, обращаясь к диктору.

— Из меня тоже невесть что сделали. Я учителем в школе работал, а меня немытым дикарём выставляют, — возмущался второй пленный с круглым лицом и узкими глазами.

— Рассказывают какие они храбрые, какие они стойкие, а Сталинград-то не взяли, — стал откровенно издеваться третьей.

За ним подключился ещё один и ещё один. Вскоре их гул стал таким громким, что голоса диктора уже не было слышно. Военнопленные кричали наперебой, лезли лицами в кадр. Норхен не понимала. что происходит. Это и есть фильм или у неё помешательство? Только она это видит? Советские солдаты продолжали говорить. Они смотрели прямо на неё.

— Вставай, Наташ, ты нам нужна, — обратился солдат прямо к ней.

— Просыпайся, Наташа…

Плёнка оборвалась. Пошли другие титры. Сердце Элеоноры стучало как паровой молот. Её трясло. У неё потели ладони, руки дрожали от тремора. Она вцепилась в подлокотники и глубоко вздохнула. Очень вовремя заиграл умиротворяющая музыка. На экране появился нарисованный снеговик. В этот момент Элеонора почувствовала рядом со своей рукой руку Герхарда. Она её резко одёрнула.

— Тебе нехорошо? — спросил Герхард.

— Всё нормально, — заверила Норхен. — Давай смотреть мультфильм.

Фалберт с досадой убрал руку. Нго попытка провалилась. Он сразу заметил её реакцию на устаревшую военную хронику которая осталась ещё со времён начала войны, потому сразу заподозрил что-то неладное. Ещё бы чуть-чуть и он бы смог взять её за руку. Если бы она оказалась носителем — цветы бузины зацвели бы на его руке. Тогда он смог бы её поймать и отправить на допрос.

Элеонора немного успокоилась. Плавная анимация завораживала. Хотелось продолжать следить за каждым движением рисованных линий и тёплой палитрой летних пейзажей. В конце снеговик пел свою последнюю песню и также плавно таял, пока за ним наблюдала заячье семейство. Мультфильм на этом кончился. Наконец-то пошли титры самого фильма.

Вместе с мультфильмом кончилось и спокойствие Норхен. Ей уже было неинтересно смотреть на почтенных мужчин, готовящих тот самый пунш из жжёного сахара. Её не интересовал главный герой — состоявшийся писатель, изображавший старшеклассника. Оказалось он никогда не учился в обычной школе. Потому ради эксперимента согласился отыграть роль обычного десятиклассника. Весь фильм показывал его приключения и шалости, шутки над преподавателями и одноклассниками. Но его проделки казались Нархен чем-то уж совсем ребяческим. Она с волкером могла бы провернуть и что-нибудь поинтереснее.

Однако те русские солдаты не шли у неё из головы. Она сидела, подперев её рукой, погружённая в свои мысли. Никто в зале не отреагировал на это. Неужели у неё снова галлюцинации? Их не было так долго, что она про них и забыла. Норхен была в полном смятении. А главный вопрос, который её мучил — кто такая, чёрт возьми, Наташа? В голове была только пустота и никаких ответов.