Упавшая звезда

Глава 15 Отчаяние

Перед выходом Элеонора подкараулила Веру у кухни она тут же бросилась на шею горничной и без лишних церемоний выпалила:

— Вера! Давай сбежим вместе. Нас тут никто не любит так зачем оставаться?

Вера мягко отодвинула её и с грустью посмотрела в глаза.

— Всё немного сложнее, понимаешь? Если я сбегу, меня обязательно поймают. Тогда будет ещё хуже.

— И ты согласна жить вот так до конца дней — терпеть унижение и несправедливость? — не понимала Норхен. — Тебя ведь здесь даже за человека не считают.

— А ты считаешь?

Элеонора кивнула и уставшее лицо Веры засияло в улыбке.

— Значит для этой страны ещё не всё потеряно. Остается надеяться, что рано или поздно он придёт и все преступники получат по заслугам. — с этими словами она прижала девочку к груди. Элеонора обняла её в ответ.

— А кто это он? — спросила Норхен.

Послышался голос фрау. Фрея звала подопечную, чтобы проводить её в школу. Стоило тёмному силуэту в строгом костюме появиться, Вера тут же оттолкнула Норхен. Та с неохотой отстранилась и побрела в сторону Фреи. Она приобняла девочку и направилась с ней к выходу. Напоследок фрау Хоффельмайер одарила горничную тяжёлым взглядом, которым женщины смотрят на ненавистных соперниц. Вера ничего не сделала в ответ, только опустила глаза. У неё была стойкое тревожное ощущение, что над ней сгущаются тучи

По дороге в школу Элеонора молчала. Если Фрея пыталась с ней о чём-то заговорить, она ограничивалась односложными ответами или просто пожимала плечами. И так до самых школьных ворот. Элеонора даже не повернулась в сторону фрау, только бросила короткое прощание.

Время тянулось как резиновое уроки были до ужаса скучными и неинтересные. Уже надоело слушать в очередной раз набившие оскомину рассказы о превосходстве нордической расы; бесконечные расчёты о том сколько нужно пролететь боевому самолёту и каков процент предателей среди солдат. Грета как-то странно себя вела. Она была не такой болтливой как обычно и даже не смотрела в её сторону. Что случилось, поссорилась с Герхардом? Эти мысли отошли на второй план, когда фрау Мюллер напомнила, что после уроков они должны спеть хором для уходящих на фронт старшеклассников. К этому готовились почти неделю и обещали сократить время уроков. Такое происходило часто — уроки часто приносили в жертву общественным мероприятиям вроде собраний или помощи фронту.

Элеонора чувствовал себя неважно. Голова кружилась от волнения. У неё сосала под ложечкой всякий раз, когда она думала о побеге. Ей хотелось бросить всё прямо сейчас и сбежать вместе с Верой к Волкеру, а оттуда куда угодно, лишь бы подальше от Хоффельмаеров, или искать отца.

Она думала об этом, когда шла по коридору одна, когда все одноклассницы уже забежали в класс. На лестничной площадке Норхен услышала голоса. Она замерла, выглядывая из-за перил. Там была Катрин Курцман, окружённая несколькими девчонками. Они сомкнули вокруг неё плотное кольцо песочных форменных пиджаков. Катрин выглядела напуганной и потерянной, будто она зашуганный зверёк, которого загнали в угол. Даже её кудри будто встали дыбом, как шерсть у кошки.

— Дайте пройти, — в отчаянии крикнула Катрин.

— Полужидовке, вроде тебя, нечего здесь делать. Сколько раз мы тебе говорили, чтобы ты проваливала? — заговорила самая старшая из девочек-задир. — Всем известно, что твой папаша жидовский обувщик.

— Мой папа итальянец! — сквозь слёзы крикнула Катрина. Было видно, как больно её укололи эти слова. — У него своя обувная компания. Он приехал в Германию после Великой войны.

— Кого ты пытаешься обмануть? Итальянцы рыжие, а твой папаша смуглый и курчавый — самый настоящий жид, — сказала вторая задира.

— Потому что он южанин, дурочка! — воскликнула Катрин, за что получила по лицу звонкую оплеуху.

— Не смей повышать на меня голос, жидовка!

Девчонки готовы были набросятся на Катрин, но тут из своего укрытия с верхней лестницы к ним выскочила Норхен.

— По какому поводу шум? — радостно спросила она, наслаждаясь тем, что задиры были сбиты с толку.

— Вали отсюда. Не твоё дело.

— Как это не моё? — театрально изумилось Элеонора. — Катрин — моя одноклассница, значит дело, очень даже моё.

— Я сказала — не твоё дело, девчонка из подворотни, — заговорила старшая задира.

Слухи тогда по школе разлетелись быстро и даже самые младшие успели прознать про Норхен, но ей самой тогда не было никакого дела до слухов. Она была слишком увлечена играми с мальчишками. Даже тогдашние жалкие попытки Катрин задеть её она пропускала мимо ушей.

Глядя на этих напыщенных девиц, уверенных в своей расовой частоте, у Норхен зачесались кулаки. Ей не терпелось дать самой старшей прямо по её арийской лошадиной роже. И как раз в этот момент она ощутила приятное тепло, прошедшее по спине. Это же самое ощущение у неё возникало, когда она впервые захотела ударить Катрин. Теперь позади неё вновь возникла стеклянная стена. Девчачий силуэт позади имел уже более чёткое очертание. Норхен ощущала, что она с этим силуэтом заодно. А старшеклассница продолжала свой словесный помёт о грязной крови Катрин и Элеоноры.

— … Так что уходи и не мешайся! Неизвестно откуда ты взялась. Мне противно стоять рядом с тобой, — брезгливо закончила старшая задира. Её подруги согласно закивали.

Элеонора слегка наклонила голову. Силуэт за её спиной тихо хихикнул и зашептал ей на ухо: «Пусть… шлюха… заткнётся!..»

— Заткнись, шлюха! — резко выпалила Норхен, перебив старшеклассницу.

Та замолкла с возмущением на лице.

— Как ты смеешь, мерзкая бродяга…

— И эта шлюха говорит мне, что я бродяга, — удивилась Норхен и рассмеялась. — Поговаривают, что ты бегаешь в мужской туалет после уроков и оказываешь парням услуги за деньги.

— Заткнись! Как любая немецкая женщина, я должна выполнить свой долг и подарить фюреру ребёнка! — ответила старшеклассница.

— За деньги?! Иди в бордель, грязная шлюха! Тебе не место в нашей школе, — с упоением, переходящим в безумие, воскликнула Норхен. — И ты ещё смеешь рассуждать о моей расовой чистоте.