Упавшая звезда

Глава 16 Прозрение

Элеонора уже больше не плакала, только крупно вздрагивала и всхлипывала, продолжая лежать посреди дороги. Она была слишком поглощена своим горем и даже не услышала спешно приближающегося стука каблуков по мостовой. Фрау Хффельмайер сразу же бросилась за ней следом, когда та побежала за машиной. Фрея, тихо причитая под нос, подняла подопечную и стряхнула пыли с формы. Она крепко сжала руку Норхен и повела обратно в дом. Элеонора послушно следовало за ней, глотая слёзы.

Как только дверь позади захлопнулась, Фрея вылила на девочку поток негодования:

— Как ты ведёшь себя, Элеонора? Что за ужас ты устроила? Почему ты только и делаешь, что позоришь меня?

Норхен вырвала у неё свою руку и побежала на второй этаж, в комнату.

— Вернись, фройляйн! Слушай, что тебе говорят! — крикнула Фрея, бросаясь за ней вслед.

Путь фрау пригородил муж.

— Прекрати, Фрея! От этой девочки одни проблемы. Мы должны от неё избавиться. Я больше не собираюсь тратить на неё деньги!

— Замолчи! Как ты смеешь такое говорить? Дай я сама с ней разберусь.

Йозеф только сильнее разозлился и не дал ей пройти. Пока они спорили Элеонора, запершись у себя, громила комнату. Сердце её бешено колотилось, а дыхание было прерывистым. В глазах стояли слёзы гнева, и она не мог контролировать себя. В ней перемешался страх, ненависть и отчаяния. Норхен хотелось выплеснуть всю накопившуюся боль и злость, и она не мог остановиться, пока не разрушит всё вокруг.

Норхен сорвала портрет Гитлера со стены, бросила на пол и принялась топтать в ярости. «Вот тебе! Вот тебе за Веру! За папу Волкера! За сына герра Вагнера! За тех русских из сада Нойрбауэра!..» — бормотала она про себя, после чего рухнула обессиленная на кровать. Наступила тишина. Только тикали часы. Внизу продолжали спорить Хоффельмайеры.

Норхен сунула руки под подушку и вытянулась во весь рост. Внезапно пальцы среди хлопка постельного белья нащупали шершавые листок бумаги. Как оказалось, она достала конверт, подписанный Верой — её последнее послание. Элеонора живо распечатала его. Там была записка. Она относилась к склеенному письму, которое тоже было в конверте. Листок был сильно мятым и чёрным от золы. На обратной стороне он был иссечён полосками свежей бумаги, которыми письмо и было склеено.

«Я нашла это в камине. Думаю это тебе будет интересно», — писала она. Элеонора принялась читать и с ужасом осознала, что склеенное письмо было от её отца, Мартина Штайнмана.

Клеттен, ХХ сентября

Здравствуйте, герр Хоффельмайер.

Я Мартин Штайнман, отец Элеоноры, девочки, которую вы нашли на улице. Выражаю вам огромную благодарность за спасение моей драгоценной дочери. По дороге в Мюнхен мы попали в ужасную автомобильную аварию. Наш водитель не смог справиться с управлением из-за дождя. Меня раненного и без сознания подобрала супружеская пара фермеров и доставила в больницу. Очнулся я уже там. По их словам, мой водитель был уде мёртв, а моей дочери не было рядом. Возможно, Элеонора как-то смогла дойти до Клеттена пешком, где обессиленная упала в подворотне. И я ещё раз сердечно вас благодарю за её спасение. Врач говорит, что я иду на поправку и к середине октября уже буду в полном порядке.

Дальше он написал адрес госпиталя, на случай, если они смогут его навестить. Элеонора несколько раз перечитала письмо. Достала фотографию и сравнила почерк подписи на обратной стороне фотокарточки и в письме. Он идеально сходился — тот же угол наклона букв, такие же калиграфичные петельки. Гнев и усталость сменились радостью и недоумением. По дате письмо было написано в конце сентября. Сейчас уже был октябрь. У Норхен не кладывалось в голове — неужели Хоффельмайеры постарались скрыть письмо от неё. Вполне возможно, тем более, что Вера написала, что нашла его в камине.

Слыша, как Йозеф ругается на первом этаже, настойчиво требуя выгнять Норхен, она сразу поняла, что это не он. А вот нездоровая привязанность Фреи вполне могла всё объяснить. Не желая отдавать Элеонору родному отцу, фрау бросила письмо в камин, но не додумалась сжечь. Видимо думала, что Вера, когда будет разгребать золу, не заметит белеющие листки. Такая картина и выстроилась в голове Норхен. Разбираться в причинах такой больной привязанности к себе она не хотела. Теперь чувство отвращения к фрау Хоффельмайер только усилилось. Хотя внутреннее чувство обязанности за спасение никуда не делось. Норхен поняла — она больше не может здесь находиться. Она должна бежать к отцу и как можно скорее.

Достав из-под кровати чемоданчик, Норхен переворошила одежду в шкафу и закинула туда бельё, несколько платьев, кофт и чулок. Потом схватилась за первую ручку, чтобы попалась ей под руку, и быстро приняла списать расписку. Сбросив форму Союза немецких девушек, Элеонора переоделась и теперь готова была уйти, но так, чтобы Хоффельмайеры её больше не увидели.

В пылу ссоры Фрея наступила Йозефу на ногу и стремительно бросилась на второй этаж. Дверь в комнату Элеоноры оказалось не заперта, но хозяйки внутри не было. Супруги увидели разгромленную комнату. Ветер колыхал шторы и стучал открытыми оконными створками. На полу валялась форма, на столе лежала записка. Хоффельмайеры быстро поняли, что произошло. Фрея бросилась к окну, Йозеф — к столу, где он стал читать записку вслух.

Герр и фрау Хоффельмайеры!

Я благодарю вас за то, что вы спасли меня в тот день, одели и накормили. Но я чувствую себя лишней. Я отправляюсь искать моего отца. Вера передала мне его письмо, как бы вы ни пытались его уничтожить. Как только я найду моего папу, мы вернём вам все деньги которые вы на меня потратили можете использовать моё письмо как расписку Не ищите меня.

Прощайте!

Йозеф тяжело уселся на стул стул перечитывая письмо снова и снова его переполняло чувства радости от избавления обузы, которая сменилась нервозностью из-за поведения жены. Услышав текст письма, Фрея была готова рвать на себе волосы. Она ходила по комнате, хваталась за голову, но с ужасом осознавала, что её единственная попытка на счастье выскочила в окно и уже бежала по улицам Клеттена.