Упавшая звезда

Глава 17 Я – Наташа Ломова

День в посёлке Карнов начался с воплей местной милиционерши Зинаиды Ломовой.

– Ната-а-а-а-а-аша-а-а-а-а-а!!

Её крик эхом разнёсся по округе, распугав местных ворон. Вопли слышали даже жители окраин возле старого района. Тут же из дома Ломовых выскочила взлохмаченная пионерка с яблоком в зубах. За ней следом – Зинаида в синей милицейской форме с ремнём в руках. Она погналась за дочерью по саду. Следом на крыльце показалась младшая из трёх сестёр Даша, за ней старшая Маша, пытаясь успокоить её. Даша громко ревела на всю улицу, в надежде разжалобить мать, чтоб та перестала ругать провинившуюся Наташу. Зинаида плач игнорировала, она уже схватила Наташу за руку и принялась хлестать её ремнём по попе.

– Чего творишь, дурная?! Пионеры разве так себя ведут? – пречитала она. – Всю семью позоришь! Докатились! Яблоки у старух воруешь!

– Да они всё равно не едят их! – пыталась отбиться от неё Наташа.

– Ещё поспорь со мной! – крикнула Зинаида, осыпая её задницу порцией ударов.

Когда она выдохлась, то отпустила дочь из крепкой хватки. Наташа, давясь от смеха, утирала слёзы и доедала яблоко. Сёстры на крыльце продолжали за ними следить.

– Сегодня мой старый товарищ приедет. Разговаривать с тобой будет, – устало сказала Зинаида и заковыляла обратно к дому.

Наташа осталась стоять на месте. Невольно она посмотрела на дорогу, уходящую в вверх по улице, вдоль которой стояли деревянные избы и цвели цветы в полисадниках.

Вечером в посёлке появился чёрный автомобиль. Он проехал по улицам и остановился прямо возле дома Ломовых. Из машины вышел комиссар в фуражке с голубой тульей и с повязкой на глазу. Он прошёл через калитку и устремился прямо к хозяйке дома. Завидев старого знакомого, та перестала хмуриться.

– Ну здарова, Зина, – улыбнулся комиссар.

– Здорова, Михал Васильич, – ответила она и стряхнула пепел с сигареты. – Быстро приехал.

– А как же. Да я был тут недалеко. Дело наше цветёт и пахнет. Недавно новый пансионат для одарённых ребят открыли.

На это Зинаида только кивнула и уставилась в пустоту. Михаил выдержал паузу, а потом снова заговорил:

– Как же у вас так вышло, что Наташка аж в детской комнате милиции оказалась?

– А чего ещё ожидать? Нас с Димкой дома почти нет – он на заводе с утра до ночи, я на дежурстве, Маша за Дашей смотрит. Даша слишком маленькая, чтобы с ней игра, Маша – слишком взрослая. Вот и выходит, что Наташка у нас как трава растёт, – Зинаида затянулась и выдохнула облако ядовитого дыма в воздух. – Уже и не знаю, что с ней делать.

– А чего думать? Советская власть уже всё продумала, – улыбнулся Михаил. – Если родители не могут позаботиться о детях – о них позаботится государство. Она в доме одна?

– Да. Я Диму с Дашей к тётке отправила. Маша к подружке убежала, – усмехнулась Зина сама и пропустила товарища в дом.

Там у печи за столом сидела белобрысая Наташа и болтала ногой. Михаил сел прямо напротив девочки.

– Ну, здравствуй, Наташенька. Как твои дела? – доброжелательно спросил он, копируя её позу.

– Не очень. Попа болит, – ответила та с усмешкой, потирая ягодицу сбоку.

– Чего же ты так маму доводишь?

– А это из-за яблок, – махнула рукой Наташа. – Мы с ребятами на в пор в огород Семёновны залезли и мама меня за это… того…

– А зачем же на спор в чужой огород лезть? – спросил он спокойно.

Михаил старался разузнать как можно больше. Тут разворачивалась обычная ситуация – скучающие дети развлекали себя сами, вместо того, чтобы заниматься полезными делами. Судя по всему, вожатый местного пионеротряда работу свою выполнял плохо.

– А что же тебе ещё нравится? Может есть у тебя любимые уроки в школе? – спросил Платов.

– Физкультура нравится. Я когда эстафету беру, ускоряюсь и как будто лечу. Мне летавица моя помогает, – смущённо улыбнулась Наташа.

– Мама твоя тебе летавицу дала? – Она кивнула в ответ, а Михаил поняв, что зацепился за нужный крючок, продолжил: – Она тебе рассказывала про таких же ребят как ты?

Разговор выдался долгий и насыщенный. Говорили решительно обо всём: о чудной нечисти, о ритуале, который провела Зинаида, чтобы привязать к ней летавицу; вспоминали шалости в школе. Михаил деликатно стал говорить о школах-интернатах.

– Ты по дому скучаешь, когда уезжаешь надолго? – спросил он.

– А я только один раз в лагере была, – пожала плечами Наташа.

– А хочешь попробовать пожить с другими ребятами? Будете вместе учиться как управлять своей нечистью, учиться Родину защищать. Но только если тебя комиссия примет. И учти – лёгкую жизнь тебе никто не обещает.

Наташа всерьёз задумалась. Оставить родной посёлок и сестёр? Она бы наверное не смогла. Однако, с другой стороны, было крайне заманчивое предложение от товарища Платова, сулящие ей перспективы и возможность научиться управлять летавицей.

– Если я не пройдё комиссию, вы меня отправите домой?

– Конечно, но сначала заберём у тебя летавицу, – улыбнулся Михаил. Улыбка у него была странной, будто он бросал ей вызов.

– Это мы ещё посмотрим, – Наташа слегка нахмурилась и лукаво посмотрела на комиссара исподлобья в ответ. Вызов был принят.

Наташа с нетерпением ждала того дня и всё время докучала матери и остальным разговорами о предстоящем экзамене. В назначенный день Ломовы приехали в Смоленск. Когда они прощались на перроне Маша лишь отшутилась:

– Ты уж постарайся. Обидно будет, если ты себя на гимнастике покажешь себя, а потом на двойку напишешь сочинение.

Показать свои способности Наташа должна была в спортзале. Перед входом было ещё несколько ребят. Наконец она услышала своё имя. Сразу обдало сквозняковым ветром, разбавлявший спёртый воздух спортзала. Маты и перекладины уже были готовы. Напротив за столом, покрытым красной скатертью, сидела комиссия из трёх человек.

Глава комиссии, женщина в военной форме, подняла на Ломову оценивающий взгляд. Перед ней стояла угловатая девчонка в гимнастическом купальнике с собранными в две тугие косы волосами. После приветствий, Наташа подошла к матам и приготовилась выполнять комбинацию.