Упавшая звезда

Глава 19 Последние слова

Когда бомбардирова отгремела, ребята вышли из убежища. Воздух был насыщен пылью и неприятным запахом сгоревшего дерева и кирпича. Наташа сделала глубокий вдох, стараясь не поддаваться панике, которую вызывали стоны оставшихся в разрушенных домах.

– Ты смотри, как всё изменилось, – тихо произнесла Катрин, и её голос трепетал от волнения. Она оглядела когда-то знакомые улицы, теперь превратившиеся в хаос. – Это… ужасно.

– Нам нужно проверить, остались ли кто-то рядом, – произнес Волкер, пытаясь вернуть всех в реальность. – Давайте разделимся. Будем искать выживших.

– Но как мы с этим справимся? – спросил Ильза, оглянувшись вокруг. – Это опасно…

– Опасно, но оставаться здесь, просто бездействуя, ещё опаснее, – уверенно ответила Наташа.

И они побежали в сторону фабрики, где работали мамы Ильзы и Волкера.

Разрушенные здания, громоздящиеся вокруг, казались живыми, словно хранили историю пережитых страданий. Она миновала улицу, где когда-то играли с друзьями, и остановилась, прислушиваясь к окружающим звукам.

Повсюду мелькали люди с повязками дружинников. Они разбирали завалы, тушили пожар. Там, где это было возможно, ребята пытались помочь: разбирали завалы, оттаскивали раненых… Какие-то бригады рады были принять помощь, а кто-то попросту прогонял их, потому что глупые дети могут только помешать.

К счастью обе женщины успели укрыться в бомбоубежище, но вход завалило обломками от одного из цехов. Волкер и Ильза бросились помогать другим взрослым ращгребать завал. Наташа за ними. Катрин неуверенно переминалась с ноги на ногу, но все же отбросила смущение и присоединилась.

Обе матери оказались целы, со слезами на глазах обнимали детей. Но останавливаться друзья не собирались.

Так Наташа и компания за утро успели оббегать почти все рабочие кварталы. По пути они снова встретились с Куртом и Готфридом. Город лежал в руинах, словно сломанная игрушка, брошенная равнодушным ребёнком. Пострадала в основном индустриальная половина Клеттена. Бомбардировщики целились в заводы и фабрики.

Разбомбленные улицы представляли собой жуткую мозаику из обломков бетона, искорёженного металла и оплавленного камня. Серые облака дыма ещё витали над разрушенными кварталами, смешиваясь с пылью и пеплом. Они создавали зловещую завесу, сквозь которую едва пробивались тусклые лучи раннего солнца. В воздухе витал тяжёлый запах гари, металла и чего-то неуловимо-горького, что невозможно было определить.

Разрушенные дома напоминали скелеты гигантских животных. Их каркасы, лишённые стен и крыш, торчали в небо, словно обглоданные кости. В оконных проёмах, зияющих пустыми ранами, можно было разглядеть обугленные остатки мебели — молчаливые свидетели былой жизни.

Повсюду валялись осколки стекла, похожие на застывшие слёзы города. Они хрустели под ногами, напоминая о хрупкости человеческого существования. Ржавые остовы машин, исковерканные взрывами, застыли в нелепых позах, словно пытаясь убежать от смерти, но так и не сумевшие скрыться.

Улицы останки административного здания. Его фасад был испещрён следами от снарядов, а верхние этажи обрушились, образовав гигантскую воронку. Внутри, среди обломков, можно было разглядеть остатки документов, фотографий и личных вещей — молчаливые свидетели того, что здесь когда-то кипела жизнь. Наташа смотрела на фотокарточки у себя под ногами и думала: “Вот так всегда – войну развязывают буржуи, а страдают простые трудящиеся…”

Живот её больно скрутило. То ли от горького осознания мировой несправедливости, то ли от голода, потому как со вчерашнего вечера она ничего не ела. От усталости Наташа рухнула на лопухи пятой точкой рядом с остальными. Ребята сделали передышку на репейном холме. Высокие мощные стебли с колючками продолжали покачиваться на ветру. Казалось, что только это место не задето войной, которая дотянулась копчёными лапами и до их городка. Грязные и взъерошенные, дети жевали хлеб, который передала им мама Волкера.

После перерыва, ребята всё же решили, что нужно проверить, что там в другом бюргерском районе Клеттена. Как бы сильно не хотела Наташа туда возвращаться, но она понимала, что там тоже может быть нужна помощь.

Они уже почти добрались до моста через реку, но остановились у развалин гостиницы. Тут работала бригада дружинников, здесь же раздавали горячий обед от лица неизвестной детям благотворительной фирмы.

Пока взрослые разбирали завалы, ребята обошли здание со всех сторон. Наташа нашла коридор с обвалившимся потолком на первом этаже. Теперь здесь было видно небо. Ряд дверей, ведущих в комнаты были в разных состояниях: целые, сломанные, вырванные из петель. Одна была завалена и судя по уцелевшей бирке на дверной ручке, постоялец был ещё там.

Наташа неуверенно постучалась.

– Есть кто-нибудь? – тихо позвала она, надеясь на ответ.

Вдруг её внимание привлекли шорохи с другой стороны. Она услышала мужское бормотание. Голос каждым разом становился всё громче.

– Помогите! – закричала мужчина в итоге, привлекая внимание тех, кто был поблизости.

– Тут кто-то есть! – позвала Наташа остальных и кинулась разгребать кучу кирпича.

– Держитесь, мы вас вытащим! – уверенно произнес Волкер, стараясь успокоить незнакомца.

Команда работала синхронно, и вскоре им удалось открыть дверь. На помощь звал мужчина. И что-то совсем негерманское было в его чертах лица, хотя незнакомец и был похож на обычного немецкого гражданина в костюме с пиджаком. Он выглядела истощенным, бледным, был весь в пыли, но в его глазах блестела искорка благодарности.

– Спасибо, дети, – с трудом произнес он, когда мальчишки под руки вели его к улице. – Я думала, что останусь здесь навсегда…

Наташа почувствовала, как от сердца отдало облегчение. Но в её груди что-то больно кольнуло, когда она поближе рассмотрела лицо спасённого господина.

– Не представляю, как я остался цел, – усмехался он. – Я считаю – Бог решил смиловаться надо мной. Мол, хватит с тебя, ты уже и так попал в аварию и сломал ногу… – в тот миг, когда он пересёкся взглядом с Наташей, господин смолк. Улыбка его померкла.