Упавший к моим ногам...

1.5

Проснулась я, когда за окном было темно. Так, а это ещё сегодня или уже завтра? Перевела взгляд от окна  на часовой механизм в углу, хорошо различаемый благодаря самоактивирующимся ночным светильникам, и мысленно обозвала себя нехорошим словом – со всеми этими визитёрами я пропустила время очередного завода и сейчас стрелки невнятными штрихами застыли на унылом циферблате.

Что ж, попробую узнать в другом месте. В гостиной стоят большие старинные часы, и их завода хватает на семь суток, а последний был два… или три дня назад? - неважно, главное - они должны показывать точное время. Но сначала надо привести себя в порядок и одеться.

Активировав полноценное освещение – ночные светильники тут же погасли, - я наведалась в примыкающую к спальне комнатку с удобствами. Умылась – холодная вода приятно взбодрила, но и заставила поскорее влезть в платье.

До гостиной я не дошла. Миновав площадку перед эркером на втором этаже и спустившись по внезапно ставшим скрипучими ступеням, я увидела отблеск света с кухни, а ещё раньше почувствовала запах съестного, и направилась туда – если Магда не спит, то наверняка знает, какое сейчас время и каких суток.

…Магда была не одна. Она сидела на своём привычном месте за столом, мой стул оставался свободным, а с обычно пустовавшей стороны сейчас на табурете устроился Марек и с аппетитом поглощал горячее варево. Почувствовал моё появление и  вскочил так поспешно, что опрокинул табурет.

- Здравствуйте, леди! – поклонился он.

 - Здравствуй, Магда! – Она улыбнулась. – Здравствуй, Марек! – Я прошла к своему стулу, досадуя на себя за то, что не заглянула в гостиную. Но не бежать же теперь обратно…

- Марек нам воды натаскал. – Похоже, Магда приняла мою досаду на счёт мальчишки. Ай, как нехорошо. Я посмотрела на две бочки по углам кухни – стенки обеих покрыты «росой» - и одобрительно кивнула:

- Марек у нас молодец.

- Конечно, молодец! – подхватила Магда. - Выручает всегда, стоит лишь попросить. – При этих словах Марек смущённо засопел.

Он всё ещё стоял с зажатой в руке ложкой и тоскливо смотрел на тарелку.

- Марек, а ты теперь стоя есть будешь? – спросила я и смутила его ещё больше. – Садись. Обещаю не кусаться.

Мальчишка неловко поднял табурет и сел, держа спину подчёркнуто прямо. И напряжённо потянулся ложкой к тарелке.

Мне было немного смешно наблюдать за этими раз от разу повторяющимися попытками копировать мою осанку; и очень не по себе. И чего торопилась, спрашивается, - теперь из-за меня ребёнок поесть нормально не сможет…

В свои двенадцать Марек выглядел сущим заморышем.  Старший у матери, овдовевшей, когда первенцу было три года, и почти тут же повторно выскочившей замуж, он плохо уживался с отчимом, работавшим грузчиком в портовом складе, но любил четырёх младших сестрёнок и с какой-то брезгливой жалостью относился к матери. И было отчего. Вечно растрёпанная, выглядевшая старше своих лет, она выбивалась из сил, вытягивая на себе всё бестолковое хозяйство, но при этом потакала мужу. Несмотря на то, что сын, как мог, стремился ей во всём помочь, а муж… Он чаще был пьян, чем трезв и появлялся дома, казалось, только затем, чтобы поесть, поспать и заделать жене очередного ребёнка. По-моему, несчастная женщина, толком не оправившаяся после родов, снова была беременна…

Магда заприметила смышлёного мальчугана ещё при первом осмотре дома и сразу после переезда предложила несложную работу по хозяйству – разумеется, за денежку. Марек согласился. Постепенно освоился и рассказал о себе и своей семье. Но, если с Магдой он общался вполне свободно, то при мне терялся и деревенел. Только во время занятий, которые я проводила пару раз в неделю, оживлялся и набрасывался на знания как голодный волчонок…

Мы с Магдой приобретали добротные детские вещи в лавке старьёвщика на одной из центральных улиц и, говоря, что это нам отдают знакомые после своих выросших детей, потихоньку приодевали мальчишку, чтобы не мёрз и не смотрелся беспризорником. Я скосила глаза под стол – так и есть! Ботинки, недавно якобы подогнанные нам от тех же мифических знакомых и вручённые новому хозяину, наверняка обнаружатся на его матери, хотя малы ей на два размера.

 Но тут мы были бессильны. Увидев в первый раз и ужаснувшись тому, в каких лохмотьях ходит эта женщина, Магда тут же отнесла ей несколько моих старых платьев. Но её супруг, придя с работы и увидев одетую в чистое радостную женщину, решил, что «эта шалава» завела себе «хахаля», избил, а платья порвал и выкинул в ближайшую канаву…

Может, он старую обувь не заметит – я припомнила, что где-то в подсобном помещении, превращённом нами в чулан, встречала несколько пар тёплых, но страшных на вид женских ботинок…

Прервав мои замыслы, передо мной возникла чашка бодрящего напитка, приготавливаемого Магдой из обжаренных зёрен злаков с добавлением натёртых кореньев – в нескольких вариантах он давно был известен в народе, но я с ним познакомилась только после переезда.

- Госпожа, не откажетесь ли поесть? – Привычка сохранять осторожность перед посторонними так въелась в нашу жизнь, что даже при Мареке Магда обращалась ко мне, как к хозяйке.

 - Спасибо, Магда, не откажусь. – Я с удовольствием отхлебнула горячий сладкий напиток.

Если не сластить, то его вкус напоминает мерзкое зелье, принудительно выпаиваемое всем, кто съёл что-то ядовитое, чтобы вызвать обильную рвоту. Когда я в первый раз попробовала этот напиток в неподслащённом варианте, эффект был сходный…

- Вот госпожа, пожалуйста! – Довольная Магда поставила передо мной исходящую ароматным паром глубокую тарелку со щами. М-м-м… Рецепт щей был прост и известен задолго до рецепта напитка из злаков, но, по-моему, только у Магды они выходили такими, что на третий день казались вкуснее, чем в первый; хотя и в первый можно было захлебнуться слюной.

 Я с сожалением посмотрела на чашку с недопитым напитком – горячее у меня получается пить только медленно – если сейчас отставлю в сторону, то придётся вылить, потому что остывший употреблять невозможно, но и щи… Я перехватила направленный на чашку откровенно жадный взгляд Марека. А что, если…