Управдом Вселенных

Глава 1

Видавший лучшие времена кран мерно отмерял тяжёлыми каплями бесценные секунды жизни. Секунды утекали в канализацию, превращаясь в часы, дни и года. Так было всегда, насколько мог припомнить Лёва. Ещё когда жива была бабушка, на кухне старой, но опрятной коммуналки всегда раздавалось размеренное «тюк… тюк… тюк…» воды по металлу.

Вроде бы, кто-то когда-то пытался это безобразие починить. Сердито бубня, колупался в смесителе рукастый сын соседки – бабы Нюры. Печально, как на похоронах, качал головой сантехник из ЖЭК-а. Занимал положенное место новенький, только из магазина, вызывающе-хромированный кран, чуть брезгливо изгибая тонкую шею на фоне простой, обшарпанной обстановки. И снова: «тюк… тюк… тюк…»

Сегодня, впрочем, что-то неуловимо изменилось.

Лёва осознал это, пока стоял перед включённой конфоркой и гипнотизировал взглядом не желающий закипать чайник. Ставший привычным за тридцать лет звук изменил частоту. Нынче капли шлёпались в раковину почти непрерывно, и эта крохотная, казалось бы, перемена отчего-то навевала неодолимую жуть.

Прохоров медленно-медленно повернулся к раковине, чувствуя, как холодные мурашки сбегают по позвоночнику даже быстрее общественной воды. Приблизился. Задумчиво постучал по крану пальцем. С электроприборами это частенько срабатывало. Но сейчас в трубе лишь раздражённо хрюкнуло и закапало ещё чаще.

За спиной, будто укушенная баньши, резко и тревожно заорал вскипевший чайник, и молодой инженер невольно подпрыгнул, на все лады костеря незадавшийся день.

Комната в коммуналке на Петроградской была его крепостью, спасительным ковчегом, где можно было укрыться от раздражающей реальности. А с тех пор, как Лёву перевели на удалёнку – ещё и своего рода склепом, в котором медленно протухали амбиции и мечты. Двадцать квадратных метров, доставшихся от бабушки-блокадницы, пахли слежавшимися газетами, пылью и тёплым привычным уютом, в котором теперь появилась проклятая течь.

Когда-то давно Лёва был инженером: перспективным, с горящими глазами и мечтой, что однажды ему предложат поучаствовать в проекте, важном для всего человечества. Что-нибудь вроде воплощения идеи холодного термоядерного синтеза или телепорта на Марс. Но капающий кран неумолимо отсчитывал секунды, а великие ученые, похоже, только упивались казённым кофе и к Прохорову не спешили.

Продолжая уповать на великое светлое будущее, пришлось согласиться на компромиссную реальность – взяться за расчёты для котельных, и стараться не размышлять о том факте, что, несмотря на продуманные грамотные выкладки, их потом всё равно строят по принципу «и так сойдёт». Зато Лёва открыл в себе талант находить гениально ленивые решения для сложных проблем, и это постепенно становилось его устойчивым жизненным кредо.

Сегодня проблема особо сложной не выглядела, а надежда лениво проигнорировать её упиралась в вероятность глобального бытового коллапса. Да и, в конце концов, мужик он или нет? Не бросать же на битву с кухонным монстром Колясика? Студент разве что пофилософствует с унылым видом о тщете всего сущего и запрётся писать пространную обвинительную статью для сильных мира сего, которую потом столь же философски оставит в столе. Точнее, в папке «упорядочить» на компе. У кого такой нет?

С наждачным скрежетом почёсывая трёхдневную щетину, Лёва подошёл к раковине. Уставился на кран, в смутной надежде, что под укоризненным взглядом тот одумается и вернётся к приличному поведению. Кран смотрел в ответ нагловато и вызывающе. Даже слизавшийся до гладкости барашек ностальгически-советского дизайна не портил его бравурный вид.

Когда его меняли? В прошлом году, в позапрошлом? А выглядит так, будто с самой постройки дома тут тянет лямку…

– Щас заменю тебя! – строго пригрозил Прохоров.

Кран ухмыльнулся холодным никелевым отблеском.

«Ну да, ну да, так я тебе и поверил! – будто бы говорил он. – Вот сейчас попрёшься в сырость, холодрыгу и будешь из собственных карманных денег, которых кот наплакал, выбирать новый смеситель. Флаг тебе в руки!»

И вот тогда Лёва внезапно вспомнил про Штуковину.

Он нашёл её месяц назад у мусорных контейнеров.

Нет, Прохоров вовсе не был одним из тех полусумасшедших хламушников, которые тащат в дом всё, что не прибито, лишь бы бесплатно. Но пытливый ум инженера не позволил пройти мимо блестящего цилиндра из непонятного сплава, дополненного веером проводков и кристаллических стержней. Конструкция напоминала гибрид карбюратора и буддийской мандалы и выглядела исключительно перспективной.

Лёва тогда постоял в раздумье несколько минут, созерцая странный предмет, и решил, что вряд ли кто-то станет делать такую красивую бомбу, да ещё и оставлять её потом возле переполненных мусорных баков. Дурацкая получилась бы диверсия.

Дома он поизучал загадочную штуку, ничего толком не понял, разобрать не смог, но и выбрасывать не стал. А сейчас в голове будто щёлкнул переключатель.

«Принцип подобия, – мысленно проговорил он. – Если нельзя починить систему, нужно создать ей зеркальную нагрузку, чтобы стабилизировать…»

Это была, конечно, полная ахинея. Но ахинея, рождённая отчаянием и инженерным кретинизмом высшей пробы. Прохоров извлёк запылившуюся Штуковину из коробки на шкафу, под мышку сунул полную болтов и гаек банку, имеющуюся у каждого уважающего себя мужчины, прихватил изоленту – куда ж без неё! – и принялся творить. По наитию, не особо задумываясь, что и как делает. Его цель была проста: создать «стабилизатор обратной связи для гидравлической системы низкого давления». А если нормальным языком – присобачить Штуковину к трубе под раковиной так, чтобы она «успокаивала» текущую воду. Почему-то Лева был абсолютно уверен, что это сработает.