Управляющая Академией невест. Дракон не по плану

Глава 1. Первый день

Первой мыслью было: где я?

Второй: чья это рука?

Рука лежала перед лицом на белой подушке с вышитой монограммой — изящная, с длинными пальцами, со следом от кольца на безымянном, которого сейчас нет. Чужая. Моя рука была другой — чуть шире в ладони, со шрамом от неудачно открытой консервной банки в двадцать три года.

Этот шрам отсутствовал.

Я лежала и смотрела на эту руку примерно восемь секунд. Потом сделала то, что умею делать лучше всего в ситуациях, когда непонятно вообще ничего: начала собирать информацию.

Потолок — расписной, синие птицы на потускневшем золоте, облупившиеся по краям. Дорого когда-то. Сейчас — запущенно. Окно справа, за ним — серое утро, слышно, как где-то далеко переговариваются женские голоса. Кровать большая, с балдахином, простыни пахнут лавандой и чем-то ещё — не неприятным, незнакомым. На стуле у окна перекинуто платье цвета тёмной охры, явно приготовленное с вечера.

Моей одежды — джинсов, свитера, кроссовок — не было нигде.

Я села.

Голова откликнулась лёгким головокружением — не болью, скорее ощущением чужеродности, будто мозг и тело ещё не договорились. Тело было другим: чуть стройнее, чуть выше. Волосы — длинные, тёмные, рассыпавшиеся по плечам. Я поймала своё отражение в зеркале у двери и секунду просто смотрела.

Красивое лицо. Моложе моего на несколько лет. Незнакомое.

Хорошо. Значит, так.

Пятнадцать лет в антикризисном управлении учат одному: паника — это роскошь, которую нельзя себе позволить в рабочее время. Всё остальное — потом, в нерабочее, которого у меня, как правило, не бывает. Я оказалась в чужом теле, в чужой комнате, в неизвестном месте. Это была нестандартная ситуация. Нестандартные ситуации требуют стандартного подхода: сначала понять, где ты, потом понять, что происходит, потом решить, что делать.

Я встала, подошла к окну и посмотрела вниз.

* * *

Двор был большой — мощёный светлым камнем, с фонтаном в центре, с подстриженными кустами по периметру. По дорожкам ходили девушки в одинаковых платьях цвета сливок. Не прогуливались — именно ходили: спины прямые, шаги размеренные, руки сложены определённым образом. Учебная прогулка. Рядом с каждой группой — женщина в тёмном, с видом человека, который давно устал поправлять осанку, но не может остановиться.

Учебное заведение. Закрытое, дорогое, с традициями — это читалось даже отсюда, сверху, по тому, как двигались девушки: слишком похоже, слишком одинаково. Так двигаются люди, которых долго учили двигаться правильно.

Я потратила ещё минуту на то, чтобы надеть платье с охрой — шнуровка сзади оказалась неожиданно интуитивной, тело, кажется, помнило, как это делается, — и вышла из комнаты.

В коридоре пахло воском для паркета и чем-то цветочным. Широкий, с высокими потолками, с портретами в тяжёлых рамах по стенам — женщины в торжественных платьях, с одинаково прямыми спинами. Таблички под портретами я читала на ходу: имена и даты. Самый ранний портрет — двести лет назад. Академия с историей.

Я шла, не зная куда, и ждала, пока кто-нибудь меня остановит. Это был расчёт: в незнакомом месте, где тебя должны знать, лучше дать людям подойти самим. Так узнаёшь больше.

Долго ждать не пришлось.

* * *

— Алина Скерри!

Голос застал меня у лестницы — звонкий, взволнованный, явно молодой. Я остановилась и обернулась с выражением человека, который никуда не спешит.

Девушка лет семнадцати бежала по коридору — вернее, делала что-то среднее между быстрой ходьбой и бегом, явно сдерживаясь, потому что бегать здесь, по всей видимости, было нельзя. Тёмно-рыжие волосы выбились из причёски, на щеках — румянец. Она остановилась передо мной и перевела дух.

— Вы уже встали! Я принесла вам завтрак, но вас не было в комнате, и я подумала...

— Всё хорошо, — сказала я. Она смотрела на меня с такой смесью облегчения и тревоги, что я решила немного замедлить темп. — Я просто хотела осмотреться.

— Конечно. Конечно, вы же только приехали ночью, вы же ещё не знаете... — Она запнулась. — То есть, вы же не успели... — Ещё одна пауза, более неловкая. — Меня зовут Дэя. Я ваша личная горничная. Пока вы здесь.

«Пока вы здесь» она произнесла с тем особым ударением, которое означало: она не ожидает, что я задержусь надолго.

Значит, временная. Хорошо.

— Дэя. — Я повторила имя, запоминая. — Где здесь можно позавтракать?

— Малая столовая для персонала, первый этаж. Или я могу принести в кабинет — вам уже выделили кабинет, там документы и...

— В кабинет. — Я снова двинулась к лестнице. — Показывай дорогу.

Дэя пошла рядом, чуть-чуть сзади — та самая позиция человека, который одновременно сопровождает и не равен. Я запомнила это.

— Госпожа директриса сегодня в своих покоях с утра, — сказала Дэя через несколько шагов, осторожно. — Она просила передать, что примет вас в полдень.

— Хорошо.

— И ещё... — Она помолчала. — Воспитанницы знают, что вы здесь. Утром уже говорили.

— Что говорили?

Дэя слегка замялась.

— Что племянница директрисы взяла управление. Что вы из столицы. Что вы... — ещё одна пауза, — ...что вы строгая.

Я посмотрела на неё.

— Они меня видели?

— Нет. Но... говорят. — Она сказала это таким тоном, что было ясно: источник слухов конкретный, и она его знает, но называть не намерена.

Значит, репутация пришла раньше меня. Или раньше той, чьё место я занимаю.

— Понятно, — сказала я. — Веди.

* * *

Кабинет оказался на втором этаже, в торце восточного крыла. Небольшой, но с высокими окнами, с видом на тот же внутренний двор. Стол — большой, деревянный, потемневший от времени — был завален бумагами так, как будто кто-то срочно съезжал и не успел разобрать архив. Или, наоборот, срочно разбирал, и что-то ему помешало.