Управляющая приютом «краски жизни»

Глава 12

«Нам…» — эхом прозвучало в голове, а затем спустилось ниже. Оно будто застряло в ребрах и мешало вдоху.

Я украдкой взглянула на мужчину напротив. Он источал волны спокойствия и невозмутимости: сидел, чуть склонившись над бумагами. Поза была расслабленная, движения — неторопливыми, выверенными.

Мы с детьми были совершенно чужими для Кристофера Савара людьми.

«Почему же он помогает? Что им движет? Какую цену я должна буду за это заплатить?»

Не верилось, что в его поступках не было никакой скрытой причины. Однако рядом с сомнением возникла и теплая волна благодарности. Такая сильная, что она почти жгла глаза.

Я встречала немало разных людей. Важных чиновников без капли совести и желания трудиться на благо народа. Богатых дам с благородной кровью, которые вежливо улыбались и говорили о Богоугодных делах, рассуждая о милосердии.

Но были и такие, как хозяйка шикарного сада в пригороде, которая присылала в сезон сбора «просроченные», как она сама их называла яблоки. Хотя они никогда не были битыми, подгнившими или червивыми.

Жесткая на первый взгляд женщина — владелица лавки тканей. Она шумела, возмущалась, спорила из принципа со всеми покупателями, но под Новый год неизменно дарила нашим девочкам отрезы на платья, якобы «с остатка партии, что все равно не продать». Добрейшей души дама часто угощала меня чаем с ромашкой, пока я выбирала нитки или кнопки для ремонта одежды, и вскользь интересовалась делами приюта.

Поставщик продуктов, который любил порядок в чеках и оплату точно в срок, но все равно периодически отсылал лишнюю крынку молока, мешок муки или овсяной крупы.

И были те, кого я бы предпочла вовсе забыть. Например, супружескую пару с улицы Роз. Они хотели усыновить ребенка, но выбирали анкеты тех, у кого был сильный магический потенциал. При этом они не желали знакомиться с детьми лично. Им просто нужен был инструмент, а не тот, кого нужно любить и о ком нужно заботиться. Когда я им отказала, случился громкий скандал, но я не сожалела о своем решении.

Инспектор из столицы, который прилетая раз в несколько лет, смотрел на моих подопечных так, будто они были прокаженными. Случайные горожане, которых я подслушала в банке. Двое мужчин в приличных камзолах громко спорили: «Нужен ли вообще приют для сирот Ройвену?»

Да, я встречала очень много разных людей. Плохих, равнодушных, жестоких… А еще светлых, кто помогал не ради выгоды, а потому что иначе не мог.

Кристофер Савар не был похож ни на кого из них.

Эмоции переплелись так сильно, что я едва не потеряла нить разговора, когда Кассандра деликатно кашлянула.

— Так… Я внезапно вспомнила, что у меня… важное дело, — объявила она бодро и тряхнула рыжими локонами. — Просто невероятно важное! Ловейн, поговорим позже. Господин Савар, рассчитываю на вас. Была рада познакомиться.

Она подарила мне выразительный взгляд, назначение которого я не смогла считать. Лишь подумала, что это не к добру. Кассандра поспешила к двери и исчезла за ней раньше, чем я успела попрощаться.

В кабинете воцарилась тишина: густая и обволакивающая. Я нервно потерла виски.

— Прошу прощения за свою подругу. Она…

— Она переживает за вас, — закончил фразу Савар. — В извинениях нет необходимости. Мисс Истрид любезно обрисовала мне всю картину и указала, в каком направлении стоит двигаться.

Не зная, куда деть взгляд, я неловко прочистила горло. Смотреть на мужчину отчего-то не получалось. Перед Кристофером Саваром я становилась то истеричкой, то растерянной девочкой. Наконец взяв себя в руки и совладав с эмоциями, я спросила:

— Как прошел осмотр приюта?

— Вполне продуктивно, — ответил мужчина тем ровным, мягким тоном, который мог бы успокоить даже бушующие волны. — Вы и ваши работники делаете впечатляющую работу. Особенно в таких условиях.

Я моргнула.

«Это что… похвала?»

— Дом чистый, дети накормлены и одеты. Не каждый столичный пансион может похвастаться вашими успехами. Особенно тем, что самостоятельно проводит обучение для дошкольников.

Савар слегка улыбнулся. Может, мне показалось, и уголок его губ просто дернулся.

— Я достаточно проницательный человек, мисс Харт. Мне не нужно ходить и всматриваться в каждый угол, в каждую мелочь, чтобы понять… Этот приют дорог вашему сердцу. Дети окружены заботой ровно настолько, насколько вы способны это делать в сложившихся обстоятельствах.

К глазам подступили непрошенные слезы. Порой добрые слова трогают нас сильнее, чем десятки обидных фраз. Савар не упомянул о печальном состоянии дел, а подчеркнул только хорошее. И это многое для меня значило. Тыкать носом в оплошности, словно провинившегося котенка, может каждый. А вот тактично умолчать… единицы.

«Только бы он не заметил моего состояния. Только бы голос не дрогнул!»

— Спасибо… — выдохнула я едва слышно.

— Вы заболели, мисс Харт? — неожиданно спросил Савар, отложив документы в сторону. — Случилось что-то еще?

— Нет! Что вы! Просто день был… тяжелый.

— Вы потратили много магии, — не вопрос, а утверждение. — Это заметно невооруженным глазом.