Ураган "Катрин", или сделай мне ребёнка, босс!

Глава 10

Катрин

Трудно, знаете ли, уйти от разговора, когда вас так методично загоняют в угол. Я и глазом моргнуть не успела, как осталась один на один с превосходящими силами противника. И пусть безвыходных ситуаций не бывает, особенно когда ты юрист, но…

Я невольно сглотнула, глядя снизу вверх на мрачного Воронова, полного решимости выяснить всё здесь и сейчас. Оценила хмурый разлёт бровей, недовольно поджатые губы и очень уж многообещающий взгляд. И твёрдо уверилась в том, что надо бы заглянуть к кардиологу на досуге.

А то сердце, что-то подозрительно часто сбоит, ага.

- Катрин, я жду.

- Понятия не имею, о чём вы, - тут же открестилась я сразу и от всего. И выражение лица состроила такое искренне недоумённое. Мол, знать не знаю, чего вы от меня хотите, господин Воронов. И вообще.

Не виноватая я, ты сам пришёл!

Воронов отчётливо скрипнул зубами. И так зыркнул, что у меня и сердце ёкнуло, и желудок предательски сжался. Да что там, инстинкт самосохранения и тот, вдруг дал о себе знать, недвусмысленно намекая, что жизнь у меня всего одна. Но я мужественно задавила первые признаки паники и желание покаяться во всех грехах.

И смерила начальство номер два не менее выразительным взглядом. Впрочем, Воронова это не впечатлило. Тяжело вздохнув, этот гад мило улыбнулся и вкрадчиво так поинтересовался:

- Катрин… Ты же в курсе, что врать начальству не есть хорошо? Для нервов и карьеры подчинённого?

Вот честное юридическое, от такой концентрации ласки и ледяной нежности, что так и сквозила в каждом его слове, хотелось… Всякого. От банального «влепить бы тебе подзатыльник» и «сдам Лёле на опыты», до «как же я хочу тебя поцеловать». И вот последнее пугало меня до дрожи в коленях и священного ужаса.

Безответная любовь? Роман с бабником? Неуставные отношения? Да не дай бог!

Правда, вслух озвучивать это я не торопилась. Зато невинно улыбнулась и выдала на голубом глазу:

- Помилуйте, Александр Всеволодович… Да кто ж вам врёт-то? Так, всего лишь талантливо недоговаривать. Между прочим, исключительно на личные темы!

На этом шефа номер два перекосило, знатно так. Причём, не понятно от чего сильнее, от формального и вежливого до зубного скрежета «вы» или от того, что у меня имелись эти самые, личные темы. И вместо того, чтобы отступить, Воронов в пару шагов сократил разделяющее нас расстояние, коршуном нависнув надо мной.

Чтобы наклониться вперёд, глядя мне прямо в глаза и задушевно так протянуть:

- Птичка моя… В этом офисе у тебя априори не может быть никаких личных тем. А будешь и дальше юлить, уходя от ответа, я тебя… Поцелую. Поняла, душа моя?

Тело пробила предательская дрожь, сердце затрепетало, а пальцы так и чесались от желания найти в этом офисе самый большой дырокол. Найти и треснуть одного слишком уж обаятельного гада по голове. Потому что невозможно быть таким… Таким…

Ух, Воронов, блин!

- Вообще-то, это статья, Воронов, - доверительно заметила я, скрестив руки на груди. И даже не заметила, как привычно перешла на «ты», забыв о своей любимой субординации. Да и как тут помнить про неё, когда тебя так беззастенчиво и откровенно пытаются соблазнить?!

- Да что ты говоришь, птичка…

- Ага. Любимого тобою уголовного кодекса. Сексуальное домогательство называется, не слышал о таком, нет? Ещё и на рабочем месте… Ай-я-яй!

- Хм… - Воронов сделал вид, что задумался. Потом хмыкнул, снисходительно улыбнувшись. – Да, что-то такое там было, припоминаю. Ну, тогда у меня для тебя есть ну очень неприятное известие, Катрин. Ты – уволена.

- А?!

- Теперь-то я могу тебя поцеловать?

Я от такого заявление дар речи потеряла и целую минуту пялилась на него откровенно офигевшим взглядом. А потом взяла и ляпнула, до того, как успела хоть что-то сообразить:

- А я стесняюсь спросить, Александр Всеволодович… Вы с какой формулировкой меня увольнять-то собираетесь? И по какой статье?

- То есть, против самого поцелуя у тебя возражений нет?

Как это нет?! Возражений у меня было до-хре-на. Целый список, как минимум на пять листов формата А4 и это только за сегодня. Но в этот раз я прикусила язык, решив зайти с другой стороны и попытаться найти у собственного начальника что-то отдалённо напоминающее совесть.

Гордо вздёрнув подбородок, я вежливо так проговорила:

- И не стыдно вам, Александр Всеволодович? У вас, как мне помнится, уже и невеста есть… Не говоря уже о целом альманахе ваших побед и завоеваний. Вот с ней, с невестой этой, целуйтесь, сколько душе вашей угодно, а меня… А меня, Александр Всеволодович, пожалуйста, не трогайте. Договорились?

И вот, вроде бы, тон ласковый был, спокойный, и слова обдуманные, и лицо невозмутимое (ну, я надеюсь). Но Воронов моей отповедью, почему-то, взял и не проникся. Он, вместо того, чтобы внять голосу разума и всё осознать, сощурился лукаво и заявил, сверкая слишком уж довольной улыбкой:

- Птичка моя, а это мне послышалось… Или ты ревнуешь?

- Я-а-а?