Уравнение любви. Он младше вдвое

Глава 6

Прошло два месяца.

Два месяца, которые я провела как в аду. Внешне всё выглядело нормально: я приходила на работу, проводила эксперименты, писала отчёты, читала лекции. Но внутри — внутри всё было выжжено дотла

Артём тоже приходил. Каждый день. Ровно к девяти. Садился за свой стол, работал, уходил ровно в шесть. Между нами была стена — невидимая, но абсолютно непроницаемая.

Мы общались исключительно по делу.

— Артём Эдуардович, подготовьте данные по спектрограмме к среде.

— Конечно, Марина Александровна. Файл уже на сервере.

Никаких «ты», никаких улыбок, никакого кофе по утрам. Только сухие фразы и взгляды, которые мы старательно отводили друг от друга. Ни одного случайного прикосновения.

А каждый вечер я возвращалась домой, в пустую квартиру, и рыдала, обняв игрушечную капибару, которую Артём когда-то подарил мне.

За пару дней до новогоднего корпоратива мы с Алиной сидели в преподавательском кафе института.

— Я не могу так больше, Лин, — выдохнула я, закрывая глаза. — Я вижу его каждый день. Я чувствую его запах. Но между нами ледяная стена.

Алина протянула мне муссовое пирожное.

— Терпи, Маринка. Ты сама выбрала этот путь. Ты хотела его спасти? Ты спасла. Петрович отстал, Артёма даже на конференцию в Питер утвердили.

— Да, отстал, — горько усмехнулась я. — Зато Артём теперь... «счастлив».

— Ты о той девочке? — осторожно спросила Алина.

— Да, Лера. Студентка первого курса. Я читаю у неё лекции. Глупенькая, восторженная, смотрит ему в рот. А он провожает её и встречает с лекций... у меня на глазах.

В этот момент в открытую дверь кафе я увидела сцену в коридоре, от которой внутри у меня что-то сжалось.

Артём шёл с Лерой. Он демонстративно, зная, что я могу их случайно видеть, приобнял девушку за талию и что-то шепнул ей на ухо. Лера заливисто, на весь этаж рассмеялась и повисла у него на шее. Он заметил меня и остановился прямо напротив дверей кафе. Артём поцеловал Леру в щёку, продолжая говорить с кем-то по телефону свободной рукой. Он выглядел беспечным, весёлым и... чужим.

Я отвернулась.

Алина, отпивая кофе, уставилась на них.

— Я офигеваю просто... Ты ничего не замечаешь? — спросила она, растягивая слова и нарочно немного гнусавя. — Она же вылитая ты двадцать пять лет назад... Такие же волосы, и губы похожи, и глаза...

К Артёму с Лерой подошёл Дэн.

— О-о-о! Какие люди и без охраны! Ребята, вы такая красивая пара. Чел, если бы ты не был моим другом, я бы отбил у тебя эту красотку! — рассмеялся он. — Завидую, завидую.

Я опустила голову и тихо сказала:

— Пусть он будет счастлив...

— Счастлив? Но ты решила за него. Без него. Ты решила, что лучше знаешь, что ему нужно.

— Я спасла его от увольнения!

— И сломала ему сердце. И себе заодно.

— Лин... Я знаю, — прошептала я. — Я знаю. Но что мне было делать? Самойлов бы его уничтожил. Он бы...

— Он бы справился, — жёстко сказала Алина. — Вы бы справились вместе. Но ты даже не дала ему шанса. Да, он молод, но он поступил как мужчина. Он не побоялся ни сплетен, ни Самойлова. А ты просто... выкинула его из своей жизни. Как мусор.

— Боже мой, какая же я дура! — я закрыла глаза ладонью, чтобы скрыть наступающие слёзы.

— Давай, не раскисай! Скоро Новый год, и чудеса случаются!

*******

Новогодний корпоратив традиционно проходил в холле вестибюля института, который превратился в зимнюю сказку. В воздухе витал дух праздника, волшебства, надежды.

Огромная ёлка — пушистая, до потолка — сверкала сотнями огоньков. Под ней громоздились коробки с подарками, обёрнутые в золотую и серебряную бумагу. Звучала новогодняя музыка. Диско-шар медленно вращался под потолком, разбрасывая по стенам разноцветные блики — красные, синие, зелёные, жёлтые. Гирлянды свисали со стен, мигали, переливались, создавая ощущение, что сам воздух искрится.

Я стояла у входа и смотрела на это великолепие, чувствуя себя совершенно чужой.

— Ну, что ты застыла? — Алина потянула меня за руку. — Пойдём, там уже разливают!

Коллеги — те самые серьёзные преподаватели и аспиранты, которые весь год ходили в халатах и спорили о квантовой запутанности, — сейчас выглядели как дети на утреннике. Многие были в красных шапочках Санты с помпоном, который смешно подпрыгивал при каждом движении. Евгений Петрович в зелёной рубашке, всегда серьёзный и суровый, обмотался мигающей гирляндой и выглядел как ходячая новогодняя ёлка. Молодые аспиранты набросили на шеи серебристую и золотистую мишуру и фотографировались на фоне ёлки.

— Марина Александровна! — Лена-лаборантка, с пришитыми снежинками к платью, подбежала ко мне с бокалом. — С наступающим! Вы сегодня такая красивая!

— Спасибо, — я чокнулась с ней бокалами и отпила глоток. Пузырьки шампанского защекотали нёбо.

Я искала глазами Его — и нашла.

Артём стоял у ёлки, в джемпере с Дедом Морозом, с бокалом в руке. Рядом с ним — Лера. Маленькая, хорошенькая, в коротком блестящем платье. Она что-то говорила ему, смеялась, теребила его за рукав. Он улыбался в ответ — той самой улыбкой, которая не касалась глаз.

— Не смотри, — тихо сказала Алина. — Себе хуже делаешь.

— Я не смотрю.

— Неправда.

В этот момент музыка стихла, и в центр холла направился завкафедры Евгений Петрович, обмотанный мигающей гирляндой. С бокалом шампанского, с улыбкой хозяина праздника.

— Дорогие коллеги! — его голос разнёсся по залу. — Друзья! Соратники по нелёгкому, но благородному делу науки!

Я закатила глаза. Алина фыркнула в бокал.

— Уходящий год был непростым, — продолжал Самойлов, — но мы справились! Наша кафедра показала выдающиеся результаты. Гранты, публикации, конференции... И особенно хочу отметить прорыв в области хронологии и линейности времени, который совершила наша несравненная Марина Александровна! Но это пока держится в секрете до окончания эксперимента.