Уравнение любви. Он младше вдвое

Глава 10

Сначала был шум.

Не гул трансформаторов. Не крики Самойлова.

Это был шум прибоя. Ритмичный, мощный, успокаивающий.

Затем — запах. Солёный ветер, нагретый песок, цветы иланг-иланга.

Я открыла глаза. Надо мной было небо. Такое синее, что хотелось плакать. По нему плыли редкие, пушистые облака.

Я лежала на белоснежном песке. Рядом, всё ещё сжимая мою руку, лежал Артём. Мой деловой костюм и туфли на шпильке смотрелись на этом пляже так же нелепо, как и свитер Артём толстой вязки.

Рядом валялись два рюкзака.

— Мара... — позвал он, голос был хриплым. — Мы живы?

Я пошевелилась, села, отплёвываясь от песка. Огляделась.

Перед нами расстилался Индийский океан. Бирюзовая вода искрилась на солнце. Вдалеке, над линией джунглей, парили странные, изящные строения — башни из стекла и света, словно вырастающие из самих скал. В небе бесшумно скользили летательные аппараты, похожие на серебристых скатов.

Я посмотрела на запястье. Часы остановились. Но на планшете-сканере, который Артём прихватил в прошлый раз, светилась дата:

12 января 2126 года.

Я перевела взгляд на Артёма. Он улыбался — широко, безумно, счастливо.

— Добро пожаловать домой, Марина Александровна, — сказал он.

Я рассмеялась. Сначала тихо, потом громче, пока смех не перешёл в рыдания облегчения. Артём притянул меня к себе, и мы сидели на песке, обнявшись, раскачиваясь из стороны в сторону, пьяные от свободы.

Эпилог.

Три года спустя. 2129 год.

Солнце медленно опускалось в Индийский океан, окрашивая небо над Маврикием в нереальные оттенки фиолетового и оранжевого — совсем как то излучение в их старой лаборатории.

На пляже, под раскидистыми пальмами, стоял небольшой, уютный бар. Никакого неона, хрома и парящих дроидов, которыми был переполнен двадцать второй век. Только натуральное дерево, соломенная крыша и старые добрые гирлянды с тёплым жёлтым светом. Вывеска над входом гласила просто: «MARA».

Артём протирал бокалы за стойкой. На нём была простая льняная рубашка с закатанными рукавами. Он загорел, в уголках глаз появились лучики морщинок от постоянного солнца и улыбок. Он выглядел абсолютно спокойным человеком, который нашёл своё место.

Я сидела за столиком у самого края террасы, просматривая что-то на прозрачном планшете. Отложив гаджет, я задумчиво посмотрела на горизонт.

— Ты нашла то, что искала? — спросил Артём, ставя перед ней коктейль с кусочком местного фрукта.

Я кивнула.— Да. Доступ к историческим архивам полиции двадцать первого века стоит дорого даже сейчас, но это того стоило.

— И что там? — Артём сел напротив.

— Дело о взрыве в НИИ 12 января 2026 года. Официальная версия — утечка газа. Но есть закрытые протоколы допросов. — Я провела пальцем по экрану. — Самойлов не просто «сдал» нас, Тёма. Он нас продал.

Артём горько усмехнулся.

— Я догадывался. Тот тип в костюме, Игорь Валентинович... он не был похож на учёного или чиновника из министерства.

— Это был представитель международного синдиката, — продолжила я. — Они занимались промышленным шпионажем и заказными убийствами. В архивах есть данные, что они искали способы влиять на политику, меняя прошлое.

Я посмотрела на Артёма. — Ты представляешь, что было бы, если бы мы отдали им установку? Они не собирались писать диссертации. Они хотели убирать конкурентов, грабить банки, изменять итоги выборов, развязывать войны. Без правил. Без понимания физики процесса.

— Эффект бабочки, — тихо сказал Артём. — Они бы сломали реальность. Одно неверное изменение в прошлом — и этот мир, — он обвёл рукой пляж, океан, небо, — мог бы просто перестать существовать. Или превратился бы в радиоактивный пепел.

— Да. Это был бы конец света. Мы сбежали не просто чтобы спастись самим. Получается, мы спасли всех.

Артём накрыл мою ладонь своей.

— Значит, мы всё сделали правильно.

— Артём, — Я сжала его руку. — Мы должны дать клятву. Прямо сейчас.

— Какую?

— Что наша технология умрёт вместе с нами. Никаких путешествий во времени. Никаких попыток «немного подправить» историю или посмотреть на динозавров. Мы не боги. Мы не имеем права вмешиваться в ткань времени. Это слишком опасно.

— Я думал об этом, — кивнул Артём. — Знаешь, когда мы прыгнули сюда, я хотел восстановить установку. Думал, будем богаты, будем путешествовать... Но теперь я смотрю на этот закат, на тебя... И понимаю: у нас уже есть всё, что нужно.

Он посмотрел на океан.

Я выдохнула, чувствуя, как с плеч падает огромный груз.

— Мы просто владельцы пляжного бара, — улыбнулся Артём. — Мы делаем лучшие мохито на побережье, слушаем шум волн и живём в единственном времени, которое имеет значение.

— В настоящем, — закончила за него Марина.

К бару подошла группа туристов — загорелых, веселых, обсуждающих завтрашний дайвинг.

— Эй, бармен! — крикнул один из них. — Нам пять фирменных коктейлей! И побольше льда!

Артём подмигнул мне, встал и направился за стойку.

— Сию минуту!

Я смотрела на него, на то, как ловко он подбрасывает шейкер, как смеётся с клиентами. Он был счастлив.

Я сделала глоток сока из синего фрукта.

Прошлое осталось там, где ему и положено быть — в архивах и воспоминаниях. Будущее было неизвестным и чистым. А здесь и сейчас была музыка, солнце, океан и любимый человек.

И этого было более чем достаточно.